Слюнявый даун: рецепт успеха.

Сегодня вечером я понял две вещи
Первая, достаточно основательная вещь - я начал понимать людей, которые сидят дома в толстовках на молнии. Я часто видел таких людей и не имел ничего против, но один момент я никак не мог понять. Эти люди натягивали эту кофту на нос, держа молнию за ручку (ну за эту вот хуйню, ну вот за типо ползунка, только это нихера не ползунком называется, ну вы поняли) и вот так вот сидели. Я точно знаю что это не вызвано холодом или плохим запахом. ОНИ ПРОСТО ТАК СИДЯТ. Я не знаю насколько вы сейчас со мной соглашаетесь, может быть вы из этих людей, может быть вы просто считаете это странной хуетой, но для меня это серьезная хуйня, у меня тоже есть кофты. И вот сегодня, сидя перед очередным домашним заданием в вк я заметил что сижу так же. Зачем? На кой хуй? Я не знаю.
Вторая вещь напрямую связана с тем, из чего вытекла первая вещь. Я просто напрочь разучился делать домашнее задание. Я проводил эксперименты - я не отупел, чего я серьезно боялся выходя работать в общепит (это не шутка про гуманитариев, а жизаприжизапережиза про толстые смены и раннюю учебу). Я вдумчиво и с интересом читаю книги, мастерю всякую хуйню, живо и бойко могу обсуждать с кем нибудь все от тайного (или оно теневое? закулисное?) правительства до метафизического смысла понятия идеи по Гегелю. И вот я сажусь перед распечатками и, ей богу, выключаюсь. Не засыпаю, а просто превращаюсь в дауна, от которого сознание ускользает быстрее кускового мыла от другого кускового мыла, но с руками. Я не могу сконцентрироваться ни на чем, как мелкий пиздюк качаюсь на стуле, болтаю ножками, когда поднимаю стул на поршне и стучу, когда опускаю. Играюсь ручками, ухожу за сигаретами\едой\водой\другой водой и естественно я начинаю интересоваться просто полнейшей хуетой в интернете. Мм, интересно, а какие купальники были у мужчин и у женщин на западном побережье Америки в начале прошлого века? Мм, а живы еще "Волосатые сказки"? Мм, а сколько мультфильмов озвучил Билл Мюррей? БОЖЕ, А КАКИЕ ЕСТЬ ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ ПРО "ДЕНЬ СУРКА"? Меня интересует все, весь мир от допинга бодибилдеров до биллетристики в духе "грязное белье Кремля", кроме того самого восьмого предложения в 19-ом упражнении на перевод. Я пробовал переключится. Ну знаете, начать делать вместо дз другое дз. Я пытался делать японский вместо английского (от которого к слову у меня уже безумно воротит). Мм, ну наконецто подтяну нихонго. М, непонятный иероглиф. Мммм, айпед со словарем на кровати. И тут я просто закуриваю и продолжаю гасится в ленту, которую и так видел.
Потом я просто ложусь спать. На утро меня ждет стол с пустым дз, отверткой, тремя тарелками и стаканами, полной пепельницей, пивными пробками, сломанными линейками и т.п.
Словом, я вот эти вот две вещи я понял сегодня вечером. 

Греческий

Блять,  а я думал я сюда летом последний раз писал.

Мда мда

Ощущение огромной временной пропастью между началом октября и сейчас, концом ноября. 

Ну, я серьезно захуел по учебе - выяснилось, что на третьем курсе нужно учиться. Хуеватая новость, дошедшая до моей головы слишком поздно - вот пытаюсь.
Кроме моего захуения по учебе, в вузе происходит действительно много интересного, я стал намного реже доставать книжку на стол во время лекций, я начал слушать и слушать жадно. Жалко что все не влезет, много забудется, но в остальном это прикольно
Работка не позволяет пить так как я пью и приходится угрюмым пролетарием бухать по выходным. Хочется сюда даже грустных скобочек прихуячить. вот. ((((((((((((((((((((((((((((((99

На самом деле я хочу таким ебливым вступлением обмануть себя, заставив поверить, что я действительно пишу что-то в блог, а не выкладываю сюда снова свои ошметки из заметок. А на самом деле я за этим сюда и пришел. 

Как всегда эта идея пришла мне достаточно неожиданно - я пылесосил по трапеции потребностей Казьминоу™, которая подразумевает стакан на подоконнике на одном конце длинной кухни (у меня в квартире кухня - перестроенная "гостинная" комната по обычному плану трешек в Москве. И я пишу "гостинная" в ковычках, потому что знаю, что многие, блять, умудряются это назвать и "залой" и "большой комнатой" и прочей хуетой, когда как по мне гостинной должна быть кухня и ничто другое) и меня с пылесосом на другом конце ужасно грязной кухни. Доберешься, так сказать, до кубка - будешь молодец с чистым полом на кухне. Так вот где то посередине моей реализации себя как потребителя, мне и ебнула мысль сюда что нибудь постануть. Где то около подоконника пришла уже и гнилая мысль запилить сюда очередную салатницу. 

Короче чего уж сиськи мять. Вот это вот самое. Этого на самом деле не так много, но мне то похуй, вот в чем дело, чувачки.

Начну с хронологического начала - с октября.

***

Начались "эти" дни. Эти трезвые дни. Впрочем по моему это была всего одна единственная трезвая пятница, но впечатление мужественной бесконечности. 

***

Ричард Бротиган

"Ловля форели в Америке"

Это ахуительно с первых страниц

"Однажды в Вермонте я принял старую женщину за ручей с форелью - потом пришлось извиняться. 

- Простите, - сказал я. - Я думал, вы ручей с форелью. 

- Ничего, - ответила она. "

"Солнце походило на огромную пятидесятицентовую монету, которую кто то обмакнул в керосин, поджег и сказал: "Подержи, я пока схожу за газетой", сунул монету мне в руку, ушел и не вернулся."

***

Прекрасные незнакомцы синатры и морковка с чесноком. И они и впрямь прекрасны, и морковка в самом деле с чесноком. Завтрак раздавленным пирожным тирамису. Немного сгорел на работе, но! Есть одно но! Я конечно совершенно не помню как я попал к себе в комнату в полном комплекте одежды и как я потом умудрился полностью переодеться, но я все таки не думал. Да, это "но" прекрасно, потому что я не думал в течении часов трех странного, но все таки бодрствования и часов шести сна, в течении которых мне не снилась ни она, ни кто либо еще, кто бы пытался мне что нибудь втемяшить. 

Я сейчас возвращаюсь продавать вулканы, несмотря на то, что голова все еще на шарнирах. Три звезды, блять. 

Вчера я блевал картинками пьяных рук, обеспокоенной улыбки и глупых танцев, я вырывал это изнутри, раздавив чиабаттой тирамису (вот жизнь же) и спрятав пакетик в куртку в такси.  

***

Сегодня из своих прекрасных нор в город повылезали красивые люди. Все бы нормально, только когда проходишь мимо, слышишь как они разговаривают сами с собой. И красота похожа на безумие. 

***

Читал Твена в метро. Проходивший мимо парень, нарочито наклонившись перед обложкой, похвалил книгу. Всю охоту читать отбил. 

***

Она делает хот доги

Он делает шаурму 

Выбирают разные дороги

Они выбрали одну 

***

Из Достоевского:

"Он в то время вздыхал по пятой дочке генерала, и ему, кажется, отвечали взаимностью. Но Амалию все таки выдали, когда пришло время, за одного старого заводчика-немца, старого товарища старому генералу. Андрей Антонович не очень плакал, а склеил из бумаги театр. Поднимался занавес, выходили актеры, делали жесты руками; в ложах сидела публика, оркестр по машинке водил смычками по скрипкам...."

И еще пустяк один: 

"Во всех стихах принято, что гусар пьет и кутит; так-с, я, может, и пил, но верите ли, вскочишь ночью с постели в одних носках и давай кресты крестите пред образом, чтобы Бог веру послал, потому что я и тогда не мог быть спокойным: есть Бог или нет? До того оно мне солоно доставалось! Утром, конечно, развлечешься, и опять вера как будто пропадает, да и вообще я заметил, что днем всегда вера несколько пропадает"

Такая вот хуйня

Все таки чувствуется какая то недосказанность

Мне сегодня приснилось две штуки. Всмысле сон, который я запомнил, был один, но штуки, явившееся мне были в двух экземплярах. Предо мне на столе, а точнее на школьной парте, сидела приятная смуглая девочка (девочка, всмысле девочка, всмысле ребенок, блять) в мешковатом свитере с безумно черными волосами каре. Она была немая и сидела с опущенным взглядом. Я сидел напротив нее и смотрел снизу вверх, словно сам сидел на табурете, а справа от нас на стуле сидел живот. По сути своей, это как бы нижняя часть женского туловища с оголенным животом, но на нем был огромный, повторяю, огромный рот с безумно пухлыми губами, вокруг которого были какие то вкропления  в теле, будто мозаичном узором выложили гнойные куски прямо в теле человека. Я не отрывал взгляда от этой штуки со ртом, у которого были, как я уже сказал, ну очень пухлые человеческие губы и очень широкие зубы. Каждый зуб был плоский, гадкого желтого цвета, размером с ладонь. Рот постоянно говорил тихим скрипучим басом "курица.. курица.. курица.. курица..курица.." 

Жить теперь с этой хуйней.

Хуф

Гречка с грибами

904-й автобус - моя выходная кухня, где я могу с музыкой сесть за заметки, разве что сигареты не давлю постоянно в пепельнице, как жуков. В этом автобусе я продавал свои пальцы, распиная себя на дешевом кресте, потел июльским потом и смотрел на недовольных собой людей. 

Кости снова холодные. Иначе не скажешь, как ни закутайся, как ни укрывайся, тебе будет тепло, даже жарко, но внутри всё равно какой то сквозняк. Неприятный сквозняк, от которого ничем не избавишься. В самом деле дурачок. В самом деле в шапке. И в самом деле холодно. 
Автобус заполняется, я как обычно верчу телефоном - глупо попасться на таком вот писательстве. Вот тебе и Шевчук с Сартром, Кафка с Кэшем, Йорк с Грабалом, на худой конец. Видишь, вот тебе и экзистенциальное ничего - холодные кости, скрип в груди, агрессивная отчужденность и преувеличения. Вот она, звезда моды последнего времени, к которой тянутся люди, мотыльками тыкаясь в подсвеченную смерть - ты пишешь идущий носом текст, пичкая его словно изюмом вкусными фамилиями и жуткими словами (впрочем скорее наоборот), слушаешь что нибудь и чувствуешь бесконечный холод. 
Соседка, явно путающаяся в неебовом маршруте автобуса, то и дело оставляет свое лицо в окне рядом со мной, и вновь какая то неловкость за свой большой палец на экране и унылую мину в шапке.
Перечитываю много себя в последнее время. Постоянное оглядывание за спину на проделанное, которое только что проделал, - хороший и ясный признак сомнения. Сомнения в себе и проделанном. 
Бывает нахожу листочки всякие, бумажки маленькие и не очень, со всяким, что показалось мне слишком цельным для мысленной жвачки. Я заворачиваю, чтобы избавиться, все эти мысли в бумажки и отбрасываю в комнату. В самом деле помогало - мысль не тревожила больше, сразу проходило. Забавные вещи порой нахожу - слова из сна (я сны если и начинаю записывать, то просто списком ключевых слов типо "йогурт, 150 рублей, побег, лопата"), двусложные диалоги или просто странные штуки. Вроде "я все понимаю, больные мы с вами, а я завтракаю гречкой с грибами". Тогда гречка начала расти в цене, хах. 
Автобус кончился, я снова на холоде и за каким то чертом продолжаю писать. Спазмы-спазмы. 
Написал как будто много, что придется выложить. Во всяком случае так выглядит это на экране телефона. Не, бывало и больше. 
Гм-гм, вроде попустило. Теперь вода с лимоном и умыться.

Мда мда опять я здесь мда мда

Надел большие огнеупорные сапоги, вооружился большой палкой и пачкой сигарет с зажигалкой, и полез по своему блогу назад, в старь. Поскольку моя некогда ахуенно-дорогая-распиздатейшая компьютерная мышка исстрадалась до того, что крутить колесиком я не могу, путешествие по блогу стало более увлекательным и чуть ли не пикантным (я знаю что означает это слово, я просто люблю пихать его всюду, чтобы было пикантнее)
Дошел до, сказать странно, записи годовалой давности. Шлепнув сапогами по склизким топям мыслей и бурлящей бессмысленности, на ней я и остановился. Поразило меня сразу несколько хуевин. Прежде всего я подумал, что вот это вот 30-е сентября и вся залупа, которой я в тот день занимался: писал работу по битникам, медленно чесался по поводу второго курса и курсовой работы, была как будто совсем недавно в моей голове. Ну ахуеть, год же. Год.
Далее я подумал, что я так нихуево припустил в количестве постов за год. Этож много прямо таки. Я прямо таки машина по глупости. Впрочем я бы не ограничился словом глупость, я бы добавил какой нибудь пикантный эпитет, вроде странная глупость или изощренная глупость. Хотя какая она изощренная. Как она вообще может быть
Не важно. Просто много как то и быстро. Есть даже какой то топ записей\постов\пластов хуйни, которым я особенно горжусь, вплоть до того, что считаю их чуть ли не хорошим образцом прямо таки моего сочинения. В голове где то с неделю вертятся идеи как же их все таки резиночкой всех перевязать и что с этой штукой, резиночкой обвязанной, потом делать. Ну что бы знаете, эго мое мгновенно заполнило все углы комнаты человека, который откроет эту резиночкой обвязанную хуйню у себя на компьютере. Я уже делал салатницу из.. кхм.. так сказать афоризмов собственного сочинения, что я считаю достаточно высокопарным поступком, но голова моя видимо не хочет снижать планку.
Блогу относительно недавно ебнуло 4 года, так что мне кажется я могу изучать его, гордиться им, ненавидеть (в большей степени, разумеется) и вообще воспринимать его как нечто взрослое, многогранное, старое отражение меня самого. Будем надеяться, эти редкие слова удовлетворения своим блогом останутся редкими, ибо, как я уже писал, я это все говно ненавижу. Блог. "Блог" всегда как то постыдно звучит из моих уст. Ладно блокноты, рисунки-хуюнки. Но блог это ту мач.
Надо наверное все-таки что нибудь придумать с этим топом. Так, чтобы выглядело в меру скромно и в то же время просто омерзительно. Как с салатницей, я полагаю, получилось.

Не, ну пасаны, ну пиздец правда, четыре года, ну что у вас последний раз столько жило? блокноты, бумажки - хуяжки живет меньше, а тут такая хуйня.
Кто бы мог вообще подумать, что я продолжу заниматься этой фигней, учитывая что после дред (блять, а ведь это был блог про дреды) я думал удалять его к чертовой матери. Затягивает видимо эта хрень.
Мда мда.

Чувствуется какая то недосказанность. Наверное я хотел что то сказать о том, что я сейчас вроде бы такой же хуй, как и год назад, несмотря на достаточно большой отрезок времени. Или нет? Вот не знаю даже. Смотрю вот на старые записи. Какие то штуки мне и впрямь нравятся (ну точно не мои запятые, которые впрочем мне и сейчас не нравятся, вообще пошли они нахуй), какие то штуки кажутся проще, но нет уже резкого отвращения, как раньше. В том же 2013-ом я мог зайти также в топи 2012-го и  испугаться тупой хуйни. А сейчас нет, сейчас отвращения по прошлому нет. Что это, в самом деле? Да хуй его знает, да и хуй с ним.

Забыл про клише!
Я ною, что я сижу сейчас пишу пространную хуетень в блог, вместо того чтобы делать языки, да-да-да, дз, я сука тупой мудак, ничего не делаю, конечно, дз, да. Done.

Теперь пишу отдельными кусками-абзацами, ахуеть.

INVITE+

Что- то, по всей видимости, не изменится никогда.
Корабли плавают по воде, самолеты по воздуху, изографы сохнут быстрее глаз, а я по прежнему пишу сюда штуку только потому что у меня есть домашнее задание, которое ну правда хорошо бы сделать. Вообще хорошо бы хоть что нибудь дельное сделать в сентябре, но видимо не выйдет. Хотя бы сюда что нибудь мазну.
Осень наступила как то неаккуратно. В последнее время вообще сезоны как то очень неуклюже друг друга сменяют, словно пара, которая любезничая в дверях маленького лифта пытаются выйти, то оба друг друга пропуская, то одновременно протискиваясь.
Совершенно ничего не хочется делать. Не хочется даже лениться. Праздность противна так же, как и любое дело.
Ну и говно. Писать даже не хочу.
Эссенция  -
Тапки теплые, сигареты вечные, тушь дорожает, руки не руки, бумага злая, люди - люди, кости холодные, лоб горячий, музыка сложная, язык не вертится, книга скучная, диван новый, спина старая, сны будят, молока нет, а тапки все равно слишком теплые. Ну жарко прямо.
Наверное вот эта вот штука и должна была быть тут на много строчек расписанная, чтобы написав последнюю можно было, проведя по утомленному скользкому лбу рукой, устало ползти спать, предоставляя мои хлопоты мистеру Завтра. Но не зашло. Пусть будет здесь такая вот эссенция. Просто добавить в этот сироп сиюминуток воды - бам - мой обычный текст.
Да, просто добавь воды.

Все, хуй с ним

Н-да

Бля, хэт-трик

Короче я упился-допился до того, что не знаю куда и под каким соусом пихнуть хуйню(читай "заметка"), которую нашел, но, опять же, не знаю что с ней делать. 

Сделаю так. Выкину этот огромный пласт текста (огромный, повторяю) и выкину фотки моего окружения (белый дешевый винчик в плетенный кувшине, нах) когда я постил это говно. Потому что мне кажется в этом есть определенная логика. 

А еще 

Я всегда ходил по магазинам и постоянно видел игру "Тик-Так-Бумм" и думал "кто играет в это говнище?" 

Поиграл таки. Игра-то и впрямь забавная

А вот собственно "заметка"

Чтобы твое лето удалось - желай меньшего или не выебывайся. 

Такая хуйня

Семнадцатое - хуядцатое

Немного не успел. 17-го июля (типо традиция писать что то ровно через месяц в блог) я написал пространную и животрепещущую хрень. Как всегда получилось - несколько недель я думал что это слишком интимно для блога (не знаю почему), несколько недель я о ней не думал (запои :<), а сейчас решил, что это самое оно (тоже не знаю почему, но подозреваю, что это из за запоев)

Появилась нужда продать свои руки. Капризы, какой то вздор, что я несу, про какое то провидение, случай, удовольствие и свободу не дает мне спокойно жить. Я ем и кормлю этой хуйней не только себя, но и чуть ли не всех окружающих, а запиваю я все это своей ленью, которая йогуртом медленно, тягуче заполняет собой все, не торопясь давая тебе ею задохнуться. Идиот! Слепой, жаждущий взбить подушку идеей, улечься и укрыться идеями, есть и пить идеи и всякого мнимого еретика укрывать и поражать идеей отрицания идей. А? Хорош, нечего сказать. О каком прагматизме, о каких деньгах может идти речь, если я настолько слепо и безрассудно лицемерю, что даже сейчас продолжаю презирать не себя, а идеи. Идея творческой работы? Идея собственного таланта? Вздор. Нужно идти уборщиком, посудомоем. Но не пойду, я иду по призрачной дороге из желтого кирпича, веря в провидение, отрицая при этом течение. Так я и закончу, лопнув, наглотавшись чужих идей и собственной слюны, которой буду я плеваться в других. 

Продать руки. Эти капризные, неряшливые и нервные члены, претенциозно называющиеся руками. На рынке рук, я полагаю, эти штуки, мои штуки, которым только и давай что рисовать, строчить гадости, да книжки мять, едва ли будут кому то нужны. 

Говно!

Взросление

Гм, чем больше я пью с молодыми отцами, тем больше я думаю о смерти. Чем больше я пью с собачниками, тем больше я думаю об убийстве. 

Курить, с прищуром затягиваясь, и смотреть на молодого папашу, который должен развлекать свой скромный, но убойный выводок на холоде, закуривать следующую, пытаясь представить эту беззубую фею в кривых очках в будущем, каким жалким оно сделает своего отца, - это по меньшей мере странно. Необычно. Пугающе. Смешно. 

Говно! (Рифмуется)

Ах как ужасен наверное город Калуга

С полей еще одно. С лугов даже. Менее.. Нет, этот текст получился даже более сентиментальным. 

Калужское пиво. "Живое". 

Так ссать жопой у меня давно не получалось! Я сижу на очке с бутылкой пива, которая заставляет меня в течении суток миллион раз бегать в туалет и ссать жопой, ссу жопой, отхлебывая постоянно из бутылки и читаю свое вот это вот. Понос из жопы, понос из головы - какая разница? Пишу же, гажу же. Так вот забавность - вне зависимости от того, как я напрягаю диафрагму, которая тюбиком выплевывает эту воду, прочитывая каждый следующий абзац моего словесного говна жопа невольно выплевывает пропорциональный плевок говна натурального. 

Ссу жопой. Когда вам кто то говорит нормативное "понос" или "несет" вы размыто понимаете что происходит и все довольны. Но то, что я могу начать именно ссать жопой с "живого калужского" это факт. И никак иначе назвать это просто невозможно. Ага, "несет". Ага - "диарея". Какое там! 

СКВОРЕШНИК, БИЛЯТЬ

Я в заметках своих начал это с того, что это рассказ. Пиздеж- не верьте, потому что я в запое очень не первый день

Я публикую это тоже очень в запое, почти сразу после написания и это важно, ибо орфография и пунктуация соответствующие (вива ля автокорректор)

Перечитал ниже написанное и понял, что это даже наверное больше хуевый репортаж, чем веселый рассказ. Ничего не поделаешь - это мое и оно здесь. 

Я попытаюсь написать небольшой рассказ. 

У меня есть друг. Наша с ним дружба начиналась не только с музыки, как это было тогда между нами, пиздюками, принято, но и с фразы "вох, ты куришь столько же, сколько и я". На этом "вох" и строилось основное. Среди нашей достаточно милой и уютной компании у нас была хохма, что именно мы с этим другом Димой сидим даже не до рассвета, а до следующего вечера, кучу раз путешествуя за пойлом и не переставая трепаться. В тот самый день мы превзошли друг друга. Дело в скворечнике. Конец и кое чья капитуляция начинались с того, что скворечник наш самый первый враг, как был у Адольфа Чаплин. С такой же злобой и остервенением мы и прозвали скворечник нашим главным злодеем. 

Дело вот в чем - снова досидевшись на его даче до восхода, мы решили перейти на задний дворик. Мы вытащили пляжные стулья

(те самые пластиковые хуйни, на которых люди пьют пиво под зонтиками в парках), все напитки, подвязали волосы и начали пить под уютном теньком ивантеевского августа. На участке было дохуя яблонь с, будете смеяться, яблоками. Я от скуки поставил какое то ведро с компостом на противоположном от нас углу участка и дал нам по кучке яблок. Словом, немного погодя, устав от компостного ведра, мы начали изощряться как могли - пластиковое ведро на крыше сарая и стеклянная баночка на керамическом унитазе (да, на участке был унитаз, видимо лишний). Выпивая, мы метали эти яблоки во все эти мишени. Ведро на крыше Дима с легкой руки назвал "спортом". Так наше занятие стало спортом. Сосредоточенные до крайности, мы распылялись сальностями на предмет нашей меткости, нашей праворукости и, разумеется, керамического унитаза. Увлекшись дефиницией термина "спорт", Дима увидел скворечник на диагонально-противоположном участке и начал соревнование всей нашей жизни. 

Мы метали фрукты, разбивая их о забор, сарай и "ветви", перебрасывая их прямо на чужие грядки, хохоча над громкостью приземления каждого яблока. Скворечник был качественно заброшен на самую верхотуру, и таким образом нельзя не догадаться, почему он стал нашим врагом номер один. 

Столько выпивая с Димой, я изучил все его кондиции вдоль и поперёк. На этот раз это была кондиция "я пойду полежу", на которую ведутся все, кто в первый раз его видит и проходит это испытание рассветом. Потом это просто обсмеивается - "Дима хочет спать, но хочет уйти красиво" 

Я захотел вот о чем собственно написать (а это было только знакомство, вступление) - Дима вот в этой самой кондиции объявляет что нибудь последним, например - сигарету или стакан. Он выкурил и допил, и я проводил его взглядом как человека, проигравшего скворечнику. А рассказ я хотел написать о том, что он ушел за угол дома, в который он собирался лечь и спокойно уснуть, а я увидел яблочко-чемпиона, которое летело из его паучьей ладони не просто в этот вот скворечник, но и аккурат в птичье дупло. 

Наша дружба с Димой претерпела многое - я например счищал его креветок с пола в месяц, когда нельзя есть морепродукты, а он, просто потому что я перепил, ходил неделю с рассеченным пластмассовым ведром лбом. Но мне показалось, что если меня посетила мысль в духе "а если он сейчас все таки попадет, то это будет круто" - то это очень извращенное и очень и очень безумное, но мое представление о дружбе. 

Хуйни накатал, налил себе еще и доволен собой 

Пост скриптум - нет, он мне не дал :(

Шмык, шмык

Шмык, шмык
Шмык, шмык
Дело все вот в чем. Я ношу обувь до победного. Впрочем "победное" моих ботинок, как правило,  конверов, это чуть поздняя стадия разнашивания у других людей. Я люблю обувь грязную, рваную. Я знаю про "обувь - лицо человека, тем более мужчины" и всю хуйню, и лицо у меня не из самых чистых. Когда я покупаю конвера и ношу их определенное время, я постоянно наступаю себе ногу на ногу, носок конверов для меня красив, только если он грязный. В краске, в пыли, в говне, в траве или его вообще нет - это не важно. Только не идеально резиновый белый носок конверса.
А все дело в чем? Шмык, шмык. Шмык, шмык.
С понедельника мир решил, что он больше никому не нужен. По крайней мере, мир в Москве. Привычное слово "шторм" сюда тяжело приплести - это мокрый апокалипсис. Тропические ливни, хуячущие волнами, во время каждой из которых хочется решиться на откровение, начать обносить магазины, построить большую деревянную лодку и прочее, потому что всякий раз кажется, что эту волну мир просто не выстоит, что нам просто пиздец, что пора начинать верить в своих богов и вспоминать молитвы. Словом, понятие "мокрое" совершенно стерлось из наших голов и слово "дождь" приобрело еще несколько оттенков, большинство из которых носит крайне оскорбительный характер.  Лужи, которые стали реками, перебираясь через которые надеешься, что ты не раздавишь какую-нибудь маленькую девочку или собаку, проплывающую по течению.
Шмык, шмык. Мы идем за запивкой. Шмык, шмык. 
Мокрые, до крайности разношенные конверса, не только намокают быстрее, чем ты увидишь воду на улице, они воду эту засасывают к тебе в ботинок, устраивая бухту имени тебя для пятерых твоих старых друзей. И засасывают они водицы именно через каквсегда отходящую пятку. Потерял предложение. Так вот. Они не только засасывают эту воду к себе во внутрь, они еще и страшно, чудовищно, просто невыносимо скрипят при шаге, яростно накачивая воду внутрь. Шмык, шмык. Шмык, шмык. 
Шмык - еще шаг - шмык. Я вновь иду за запивкой. Ботинки продолжают вести со мной этот односложный диалог, а я все иду к своему горящему неоном заветному магазину сквозь мрак и трезвость, игнорируя громкие попытки моей обуви.
В последний мой страшный поход-экспедицию я думал о двух вещах. В самом деле - о двух. Первая это, как вы (боже, если вы все-таки это читаете) уже догадались, мои музыкальные друзья-ботинки, красными маяками в пусть даже самой мрачной мгле и пьяном тумане указывают для меня реальное положение вещей (порой понять, что низ внизу очень трудно, особенно в темном митино). Вторым мысленным леденцом была всячески обсосана мысль, что я страшно хочу завести кошку.
Шмык, шмык. Дальше к магазину, дальше в мыслях.
Мой котовий идеал сейчас лежит под митинской землей, закопанный и умиротворенный. Но все равно, страшное желание завести именно кошку мучает меня пару запойных суток. Словно молодой папаша я хочу увидеть откровенное хамство в свой адрес в виде зассанных конверов (хотя бы будет явное оправдание порой лютому запаху моих крайне музыкальных конверов), неуклюжих царапин по всему телу и недосыпу. Встретившись с этой идеей, я и впрямь удивился - ведь скорее всего, именно такое безоговорочное желание и появляется у людей, которые хотят завести пиздюка. Я не имею ввиду обоссаные тапки или еще чего, я имею ввиду желание увидеть и завести какой то очень личный и сугубо интимный диалог с немым существом. Подобное желание пробивает все стены из "куда ж он будет ссать", "нет денег на еду этому пиздецу", "времени нет на этого уебана", кажется что и параша маленькому найдется, и бумагой прокормимся и время найдется. Не знаю я что делать с этим желанием, но кота (а дошло до того, что мне именно снилось, что завел я кошку все таки) поселить рядом страшно хочется. Чтобы это говно хамовато смотрело тебе в глаза, каждый раз засирая диаметрально противоположный лотку угол в комнате, и деликатно обожало, выцарапывая лапами на твоем натянутом барабаном ночной майкой пузе узор немого удовольствия от твоего существования, укладываясь на тебе по-удобнее.
Кошки! Здесь где-то витает околошутка про сильного и независимого мужчину. Но шутка плоской хуйней падает на пол, ибо в мире двойных стандартов шутка сугубо женская, лол.
Шмык, шмык.
Сейчас очень мокрые июльские 4 утра, и я, вспоминая как шел сегодня за сливовым (да, черт подери, сегодня я пил эту сладкую псевдояпонскую хрень) вином по лужам в своих конверах и думал о кошках, мусолю какой то ленивый утренний и жидкий текст про это все.
Наверное все-таки сейчас самое лучше выкурить сигарету, глядя на эти руины букв, попробовать придумать заголовок получше, успокоиться и лечь спать. Лечь спать безработным, бездарным, скучающим по своему коту сентиментальным пьяницей.
Шмык, шмык, 
Шмык, шмык

Высокомерие? - Высокомерие!

Я высокомерен? 

Разве высокомерен тот человек, который утверждает что с ним поступают несправедливо? Разве обычный человек может говорить о таких вещах как справедливость не высокомерно? О таких вещах как здравый смысл, спокойствие? Нет! Он будет высокомерным! Я высокомерный. 

Скучная занятость

Не знаю чего я сюда пришел

Бывает сидишь, не делаешь много дел, которые должен, скучаешь. На кухне родители уютно коротают вечер кухонно родительским разговором. Ты просто встаешь и идешь к ним, просто от скуки, устав от делищ, которыми ты даже в сущности и не занимался. Так и я сейчас, сидя в пустой квартире, от того что не к кому пойти посидеть просто речь послушать, пишу сюда. Это не то чтобы одиночество, это что-то на уровень или на два пониже, слабее. Это наверное скука. Скука привычная, когда тебе сука решительно нечего делать, одолевает меня достаточно редко. У меня какая то скука скотская перманентно, находя себе удивительного партнера леность,  наваливается на меня когда я должен быть образцом усидчивости, хладнокровия и решительности. Но стоит мне взяться за дело, у меня начинают лопаться щеки от зевоты, сводить руки от неохоты и вообще. Я знаю-знаю, глупо это, по - детски, но ничего с собой поделать не могу. Вот должен я например хуячить сейчас физические и экономические карты США и Великобритании, как в школьные времена. В школьные времена мы это делали за одну ебаную перемену, спокойно катая у отличников эту залупу, предварительно напи́здив у кого нибудь цветных карандашей. В университете ты пытаешься понять, почему карты, казалось бы одного, блять, континента, у старшекурсников, в интернете на глобусах и у тебя разительно отличаются поворотами рек, меридианами и пропорциями. Плюнув на первостепенную задачу карты - возможность правильного прочтения и ориентировки - пытаешься сделать все на глаз, но количество названий рек и всей хуйни заезжающих друг на друга заставляет тебя опустить руки и забить хуй. Не знаю как я буду это сдавать. Не знаю и знать не хочу. Так же как и то, что я буду делать завтра - накануне экзамена. Сегодня я мудак. 

Словом, поняв, что я хуй, а не топограф, я начал заниматься левой хуйней.
Когда начинается вышеописанное состояние крайней скуки с щеками и руками очень хочется материться от безысходности происходящего: ты пишешь заметку в блог, делаешь аппликации, еще какую хуйню, НО не делаешь то, что действительно должен делать.
Гм. Левая хуйня вот в чем заключается. Я решил порадовать себя закладкой для книги. Я сделал настолько же модную, насколько и кривую закладку для книги, о которой я до сих пор жалею, словно съел огромный шоколадный торт, пока никто не видит. Какое то странное чувство стыда после того, как ты что то сделал. Словно доев этот самый шоколадный торт ты понял, что ты обжег язык и все это время ел чисто машинально, не чувствуя вкуса. Смысла никакого, торта нет, усталость, болит живот. Блять, я теперь хочу кусок шоколадного торта. Моя тяга к аллегориям меня еще никогда так не подводила. Хуй бы с ним.
Наверное я выложу сюда вот куда нибудь эту самую закладку. Опять же, как я и говорил, я не знаю зачем. А потом наверное, знаете, ничего не буду делать. Я буду курить, ходить из комнаты в комнату, а потом, устав, лягу спать. Это будет самый мудацкий день меня мудака за последний месяц. Нет, зря я так. Это будет второй мудацкий день меня мудака за последний месяц.
Короче, блять.

Вот эта самая херня и будет моей теперь закладкой. А почему собственно нет? Стильно. Да, это две стороны одной штуки, если что. 

Кстати, говоря о том, какой я мудак. Я должен найти работу на июль- август. Вернее, у меня уже есть объявление очень сомнительного хипстерского содержания (там требуются бородачи с тату) и мне остается только позвонить. НО. Вернее так. НО. Я же ленивый идиот. Я отмахиваюсь от простого звонка сессией (при том, что я действительно осознаю, что мне нужна работа и я действительно хочу на работу устроиться). Словом, я готовил себя к звонку пару недель, готовил-готовил и все бы ничего. В конце концов, сегодня я взял телефон в руку, уверенной походкой дошел до компьютера и смело развернул к себе кресло. Открыл вновь объявление, начал набирать номер и понял, блять, что там 11 цифр, а не 10 в номере. А играть в "А вы Игорь с объявления?", убирая разные цифры из номера, я не решился. Короче обидно, надо будет ехать. Остается только развести руками.

Хочу еще себя помучить (я сижу в окружении этих самых треклятых карт и каждая написанная строчка отдается мне в голове жгучим стыдом) и написать что нибудь еще, но слабо представляю что именно. 

Купил вот недавно сборник очерков и статей В.В. Маяковского от Лениздата. Издание мне на самом деле давно пригляделось, но всегда отпугивало относительно грустной бумагой (да, этот пустяк на самом деле очень часто играет определяющую роль) и тяжелым для меня ассортиментом. Но очерки приглянулись. После того же Мариенгофа, казалось бы современника, читается совсем по-другому, по-маяковски. Первые абзацы в его автобиографии заканчиваются словами "так я начал ненавидеть %что-то%", а описания емкие но почему то вызывают у меня ощущение..кхм.. не знаю как это вернее сказать. У меня начинает сосать под ложечкой? Так вроде. Вы поняли. Это не то, что бы меня начинает тошнить, но как то неприятно. Признак ли это величия Маяковского иль моей к нему неприязни или неприятия я еще не решил. 

Во что еще написал. 

Градус моей заинтересованности и увлеченности, а следовательно и занятости тоже, превышает все допустимые мной границы. Либо я делаю дело, либо я не делаю ничего! Делай или живи со стыдом, лол.

Перечитал. В последнее время все чаще ловлю себя на учащающихся восклицательных знаках в тексте. В сообщениях в вк, в блоге вот пишу. Он тут один, на самом деле, но тем не менее, писать я его начал чаще. И чего я такой громкий стал?

Всё-всё, идите в жопу

Претенциозный салат. Очень претенциозный и очень салат.

Я настолько ахуел и оборзел, все чаще залезая в заметки за ретроспективой, что даже сделаю пиздец какой претенциозный пост из обрезков или, как я их называю, объедков не только своего заметочного айфоновского большого пальца, но и какие то фразочки из книг, которые иногда люди выучивают наизусть или просто демонстративно подчеркивают или выписывают. Я не только их демонстративно выписал в заметки, я их еще блять и выложу сюда, ибо могу (я не шутил про "оборзел")

Хронология нижеприведенного говна соблюдена не точно, но она идет от сего момента жуткого вплоть до февраля прошлого года (я не шутил про "ахуел") 

А еще я отделю их между собой какой нибудь хуйней. Ну знаете как это делают, типо звездочек или еще чего, в разных сборниках людей, которые стоят и не стоят подобных сборников в их честь. И пусть будет так.
Сам не знаю с какого рожна мне вперлось делать салатницу, я никогда не любил когда со мной, с читателем, такое проворачивали, но тексты - текстолечки уже скопированы, заголовок - заголовочек уже придуман, сигарета, принимающая решение, уже выкурена, так что хуй бы с ним.
И вообще. Что вы тут делаете? 

***

Какой возможностью человеческого организма я, благодаря сущее и жизнь за нее, восторгаюсь больше всего?

- возможностью опустить веки, закрыть глаза.

***

Что-то кто-то когда-то где-то писал о чем-то, сравнивая это с неправильно наискосок подкуренной сигаретой. Кто же это был-то? - Кто-то.

***

Во рту привкус моющего средства от старой губки для посуды.

Удары судьбы я видимо держу так же как и отец. Нарываюсь, получаю, плююсь и говорю что так нечестно. Жалкое зрелище. Даже жалость к себе испытывать жалко - переводить продукт, слова!

***

Вечер, отступи со своей хандрой

***

Водка, красное вино и, о да, персиковый сироп. В одном бокале.

***

Когда ты в пустой квартире, сидя в комнате с выключенным светом, играешь в "а что если", ты начинаешь видеть чудовищ всюду, в каждой детали. Ревность работает также.

***

Убогие своей посредственной тягой к эксцентричности. Ущербные своей не здоровой тягой к общему, нормальному. Разбитые, вылепленные, крещенные, нормальные, забытые. Люди, народ, масса, электорат.

***

"Хорошо было только солнцу, остальные же получали то, что могли заработать." (Из Буковски)

***

"Такое чувство, что наглотался пасмурного неба." (Из Х. Мураками)

***

Интересно

Понос, озноб, диарея, больные суставы, мигрень, тошнота. Все что угодно организм придумает накануне экзамена. Ощущение, словно перерос собственное подсознательное, ибо постоянно приходится успокаивать свое нутро и терпеть его абсолютно детские попытки придумать причину для того чтобы не идти на экзамен. Резко заболевает колено, и все тело пронзает глупая и достаточно трагичная для утра мысль - если я пойду на экзамен, я больше никогда не смогу ходить.

***

"Правы вы конечно безмерно.. Надо спокойно жить." (Клянусь, никак не вспомню где вычитал.)

***

"Я направил на них указующий перст и произнес:

- Если и дальше так пойдет - вы оба рехнетесь, однако держите меня в курсе событий." (По моему тоже Буковски)

***

"Я принужден терпеть, что солнце встает каждый день. Это чудовищно. Бесчеловечно." (Из Кортасара)

***

"Не трясти" (Загадочная запись 14-го февраля. Но она мне почему то врезалась в память как памятник бессмысленности)

Бизнес - meeting\Фрунзенская - Маяковская

Довольным и неспавшим ночь, я приехал к Даниле на его бизнес-meeting

Данила был вооружен мерзкой бутылочкой. Мерзкая бутылочка мне понравилась с третьего глотка. Бизнес - meeting стартовал с фрунзенской. 

- Данила! "Ни числа, ни месяца...
Если б был хуй большой
То лучше б на хую повеситься"
- и что это?
- Есенин
- в жопу Есенина, дай мне лучше прикурить

Я плелся позади и тихо строчил в телефоне:

У нее тембр голоса знакомой самоправозглашенной лесбиянки с психфака ломоносовки, такой же нечестно звонкий и в то же время глухой. И этим голосом нового Левитана из уст этих надуманных социопатов вещаются страшные истины их жизней, которые, обобщая, делают слишком сложными своей простотой обычные проявления нежелания видеться с реальностью. "Я такой человек" или "я меняться не хочу и не буду". Их курсивный эгоцентризм, всячески подчеркнутый и обведенный, кричит о своей лживости, перекрикивая тихие стоны откровенной жалости к себе. Они отрицают слова - конфетти, они отказываются деликатно нарезать бумагу, они швыряются ватманами и галереями слов тебе в лицо, пытаясь тебя убедить в их компетентности в этой жизни. Но что их попытки лживы, так и они сами - ложь.

Что со мной будет, когда сядет телефон?

- Даня, дай еще бутылочку! 
- Алкаш!
- Ну вы идёте, дела делаете, а я сзади плетусь. Кстати вот новую заметочку состряпал. Потом покажу - поймешь.
- Ну мы пока тут демагогию разводим
- Охотно верю

В конце - концов, бутылочка меня предала и я ввязался в разговор. Мы ушли к пушкинской, а разговор тем временем пришел к Чехову. Бизнес - митинг остался где то на Зубовском, бутылочка хотела чтобы я что то сказал о чуде спектакля и так мной называемом театральном авангарде. Впрочем к Чехову мы пришли благодаря вишневому крафтовому элю, который был назван "Чехов".

То, что я сейчас это пишу, на самом деле, своего рода чудо, потому что я донес всю эту хуйню до блога чисто машинально, чтобы оно мне не снилось и я об этом не думал. И именно поэтому особенно интересно у меня получится рассказать о том как мы разошлись:

Бизнес - митинг уехал на маяковской, а я дошел до белорусской, чтобы оттуда доехать до дому. Вот собственно и все. Мне лень.

Бывает, бля, ты спишь такой, короче нахуй, и тут опа бля привет

я знаю, заголовок выше всех похвал, это же мой  блог, ебана рот
Бывает спишь и просыпаешься от того, что увлекшись сном, ты забыл как дышать. Мозг бьет тревогу, будит тебя, твое сознание и несколько мгновений ты с сознанием пытаетесь в самом деле вспомнить как это вообще - дышать. В этот момент ты сразу же открываешь глаза, бывает даже поднимаешься и просто пытаешься вспомнить. Звучит глупо и нелепо - вспоминать как дышать. Но это правда так. Словно когда ты, сидя в метро, тридцать минут погруженный в себя по своему какому то ритму и алгоритму шевелил пальцем, словно веслом помогая себе плавать в раздумьях,  а потом неожиданно ритм этот потерял и еще минут пять пытаешься нащупать его,  опираясь лишь на то, похожее ли ощущение дает тот или иной ритм. Словом, посреди ночи,  ты так же пытаешься шевелить то  диафрагмой, то  грудью, нащупывая свои, так  сказать, просмоленные меха.
Видимо я ушел  в какое то очень специфическое забытье. Руки мои рисовать не хотят и не умеют. Я не говорю, что когда то они могли и умели, но раньше были какие то потуги. Теперь  же нет,  они глухи к моим мольбам и образам, прикинулись пятипалыми невеждами и не желают брать карандаш. И все что я слышу - легкую тревогу, звенящую где то  глубоко в голове, ведь  скорее  всего эта  часть как раз и разучилась дышать и прямо сейчас заливается рвотой и кровью, задыхается в конвульсиях. Я могу на это только смотреть, чувствовать, но не изменить. Так же как с пальцем в метро. Ты можешь  судорожно ехать и искать, нащупывать тот самый ритм, то  самое положение, но в какой то момент перестаешь, боясь, что делаешь  только  хуже и можешь совсем забыть как этот  ритм  звучал.
Я закончил молескин по - моему относительно недавно.  Это чудовище,  которое было мной в  течении года и сосало из меня меня  самого. Я  его  закончил и готов клясться, когда я заливал последнюю страницу, я был убежден что я прощаюсь не  только (забавно, ровно в этот момент мою  ногу чертовски круто  свело. Я конечно так  себе фаталист,   но это смешно).. так вот,  я прощаюсь не только с  молескином, но и с желанием.
Но на   самом деле, какими бы я тут поэтизмами не сыпал, не проводил параллели  с дыханием и всей  хуйней, я так или иначе вернусь к  этой пакости. Я всегда склонен   надумывать  во время так называемых творческих ям (кризисов не поворачиваются пальцы набрать) всякую хуйню. Потом, к счастью или к сожалению, это выстрелит. И вновь возьмусь за нечто рисующее, вновь закрою глаза на всех рисующих, ибо это яд, и вновь буду рисовать лениво и невежливо  по  отношению  ко всему, что связано  с искусством, размножая линии без  надобности, кривя пропорции и рисуя дополнительные кости всему живому.
А  пока я могу делать то что делаю. Читать в огромном для меня  количестве, упиваясь противоречиями между собой и своими мыслями, выхаркивать кровавую кашу из своей полевой кухни сюда или в заметки систематически раз в месяц, бухать и лишь время от времени,  как бы жалея себя, встряхивать изограф и попробовать что нибудь из себя представить в блокноте,  который всегда с собой ношу под предлогом "записной книжки".
Я пишу это словно несу какую то проблему, которую, словно предательскую козявку, не могу выковырять из головы наружу. Вроде и случилось что - то, а вроде и нет. Пишу же  все  таки, не умер.
Наверное этой кашей я смирился с еще одним днем, когда я ничего не смог нарисовать. Что то во мне неуютное говорит, мол, текст- то тоже говно, стирай эту муйню и иди занимайся полезностью. Но, как я уже писал, я буду  плодить  это говно постоянно, ни разу не  надеясь на качество, ведь  блог  этот, как я ясно выразил в описании, есть параша.
блять ебаная клавиатура теперь не только буквы лишние зажимает, она еще и пробелы начала ебать в рот! так что получается    словно я пьяный строчил это дерьмо на печатной машинке, задумываясь о чем то своем каждый раз когда  я  нажимал на пробел

Синдром сопливого пацифизма

Я не дождался 25-го мая, чтобы третья запись была подряд 25 - го числа. Хуй бы с ним.

Я сегодня закончил проходить музейно - краеведческую практику в музее Великой Отечественной войны. Подвести итог? Нет, это я буду делать в документах. Сейчас я слышать не могу такие слова как "война", "отечество", "смерть", "вооружение" и тому подобное, ибо меня начинает колотить, меня искренне.. не сказать пугает.. кхм.. не знаю. Словом, со мной что то происходит. И уже из - за этого, я начинаю бесится.
Так вот, пять дней тому назад я что- то такое написал. Это было после ночи музеев и двух опрометчивых пив. Короче вот оно, к сожалению написанное и к сожалению живое, настоящее. Я много раз возвращался к этой хуйне,  перечитывал, недовольствовался, но почему то я решил,  что вышвырнуть это сюда, на холод, мне просто необходимо. Да, немножко текста пошло носом, но что поделаешь.  Я все таки, как я себе надумал,  переживаю не лучшие времена сейчас.  

Синдром пацифизма.
Надо что то написать.
Ну я и написал.
Видимо я нарвался на что то плохое и начал перепивать. Начал орать, рассекать лбы и тому подобное. Теперь я не могу выпить и одной бутылки пива без ужаса в нутре. Становится так тревожно и неприятно, словно внутри моей бочки бегает стая крыс, а бочку где то снизу нагревают.
Это самое ощущение тревоги не может не пугать. Так же как и то, что мне все таки горько. Жизненная горечь накопленная и пережитая возвращается, словно я ее не до конца прочувствовал. Теперь я нервный, раздражительный и плаксивый. Как обозленная обезьяна калом начинаю швыряться своим горем, козырять несчастьями в любого более или менее готового меня слушать человека. Ну что это за несдержанность. Противно. Я конечно писал о душевном торгашестве, когда для меня становится основной валютой похвала, но не жалость же! Хотя может я настолько обнищал собой, что теперь для меня важны жалкие гроши в виде сочувствия, которое по сути своей едва ли можно назвать искренним. Получается, что я просто хочу помучить человека его лицемерием. Я выстраиваю вместе с ним клетку вокруг него, а потом неожиданно поджигаю напалм. И пока я не уйду от него, он должен будет сочувствовать, активно сожалеть мне и жать бровями, тлея в горящей клетке.
Не знаю даже, выкладывать это или нет. Раньше я когда писал вот такое предложение, мне было очевидно что я лукавлю, мол, конечно выложу, какие вопросы. Но тут. Скорее всего выложу с какими нибудь корректировками.
Меня второй день трясет. Я раньше принимал это за похмелье. Но что делать, если я четвертый день трезвый? Трясет, лихорадит.
Пятый день моей практики в музее великой отечественной подошел к концу. Война, война, пропаганда, дети и еще раз война. Политики, надумки, невежество. На пятый день, меня начало бросать в дрожь и меня уже не видно за мурашками всякий раз когда ребенок изображает ружье, выкрикивает слова ненависти, ходит с купленной там же в музее (!) винтовкой пластмассовой и в пилотке. Когда я очередной раз услышал очевидно искаженный пропагандой факт о войне, меня бросило в дрожь вновь, однако я не услышал несоответствия, я противился факту. Я даже в какой то момент испугался что красная триумфальная отделка музея на меня так действует -  я начинаю верить. Но потом я понял, что это не вера. Это сопротивление. Даже не сопротивление. Презрение, неприязнь. Ко всем этим людям. ДАЖЕ если они не пытаются лицемерить, с барсеткой фотографируясь у гранита, все равно они говорят о войне. Они говорят о памяти. Они говорят о мире. Непостижимо это для меня. Я понимаю что люди умерли. И что это такое. Но нельзя же строить мир на войне.
Словом, я все это лишь говорю к тому, что я стал очень чувствителен к слову война и каким образом оно резонирует в людях, которые так активно хотят его слышать, впитывая все что им скажут.
И я не говорю про такого крутого себя, который, ну знаете, шарит как оно все было. Но я могу сказать что я фильтрую что мне говорят и понимаю, что например оснащение у нас было хуже и подготовка солдат была тоже хуже. Я боюсь то, что у нас взращивают. И это не совсем неприязнь персонально к России как таковой. Известно, что в подобном инфо поле живет много стран. Вон та же Франция, что живет в победе 12-го. Мне просто неприятны люди. Я думаю, что все же я их ненавижу. Я могу их любить, но только как объект который вызывает у меня столько ненависти. Таким образом, я нисколько не вру, когда говорю что я люблю людей. И вот тут слова филантроп и мизантроп тоже мирно идут по пизде.
Что то мне совсем туго. У меня синдром пацифизма. 

Пальцы

Нашел объедки февраля в завалах айфоновских заметок. Плохо помню что к чему, но оно есть и почему бы не вышвырнуть это на холод, сюда

Грязные, обгрызанные, все в заусенцах пальцы, трясущиеся, боящиеся, недовольные и предательски выразительны. По женски длинные и по мужски недовольные.  Стучат по сигарете, стучат по клавиатурам, стучат по вискам, по часам, по небу. Ногти словно средневековые щиты, страшной формы и неприятного предназначения. Пальцы очнулись, пальцы бунтуют, пальцам не нужна такая жизнь. 

Похмельдос

Похмелье, оттянутая струна где то внутри колышется, тревога, ощущение измененной, неправильной реальности. Чувство стыда, сального лица, неуюта, неудобной бесконечности у всего конечного. Апатия перед апатией. Скучная книга чужого человека. Скучный стол. Скучные люди. Скучный я, чешу подбородок до крови в бороде, скребу ручкой иероглифы в тетрадке до крови средь извилин, рисую неправильные образы на полях. Засыпаю, вижу алые цветы на карусели. Просыпаюсь, не вижу ничего. Нутро скрипит, руки трясутся, глаза болят и холодные пальцы похрустывая делают то, что хорошо бы делать не ошибаясь. Зачем? Вторник! 

Лишний раз провожу рукой по сальному лбу, лишний раз где то, что то умирает. Окруженный бумагой, блокнотами, тетрадками, книжками записными и уже написанными, а голова пустая, отказывается быть занятой, "все это пустое", говорит. Ноги дергаются в такт внутренней тревожной струне и ты оказываешься в вагоне метро. Смешные очки, детские дети, глупые заголовки, страшные стрелки и бессмысленные окна. 

Струна не успокаивается, словно она за что то или за кого то переживает, похмелье. Дети умудряются умилять, причем умилять тем, что они не нужны этому замученному вагону и вагон вообщем то им тоже не нужен.

Она же только что положила тик так в рот? 

Дело было вечером, делать было есть чего.

Сегодня в Митино фестиваль угара и несчастья, торжество радости и временного воссоединения со своим единственным. 

Народ празднует пятидневку. Кто - то честно отработанную пятидневку, а кто то просто. Пятницу. Лунное затмение. День весеннего равноденствия. В сущности это и не так важно. 

У универмагов, супермаркетов, и всех и всех возможных точках, где можно купить хоть что нибудь крепче ситро собирается народ. Вот кучка людей, которых ты когда то видел в стенах школы, презрительно называя их мелкими. Теперь они дымят неприлично дорогими и безвкусными сигаретами, обсуждают незрелую зрелость и, блять, прыгают. Не понимаю зачем, но прыгают.  И я думаю они, вообщем то, тоже не очень понимают. Ты идешь сквозь них, покрепче сжимая слишком белый пакет, прибереженный на всякий случай, с надписью АЛКОТАУН (на правах рекламы) и шестью бутылками минералки внутри, словно ледокол, выстраивая маршрут с помощью горящей сигареты во рту. 

Музыка из всех углов, разная, но зато одинаково плохая. Вот у подъезда собирается человек двадцать уже ребят по старше, то как они пожимают друг другу руки хлопком раздается на всей улице. Другую компанию определяешь в девятичасовой весенней темноте по загорающимся точкам от сигарет. У следующего подъезда одинокий мужик заливает в себя остатки пивной банки, торжественно рыгая, словно открывает праздник. Тем временем ты закуриваешь следующую сигарету, стараясь держать пакет с минералкой ближе к ноге и, лавируя, не ударить какую нибудь псину, нечаянно выскочившую из темноты с какой нибудь тупой бабой на поводке. 

Первую тусовучную (жаль не фестивальную, как на речном) улицу проходишь до конца, мимоходом встречая угрюмых школьниц, которых очевидно позвали, потому что они ненароком услышали про вписку или потому что ребятам было скучно. Идешь по неосвещенному проходу, в котором до сих пор жирными слизнями лежат весенние лужи. Свет от по ошибке сделанной вывески падает в одну из луж и в темноте кажется, что это дыра, и если кто нибудь туда посмотрит - ослепнет и упадет. Проходишь по небрежно набросанному мостику-переправе через слизней и выходишь на улицу следующую. На ней остались лишь принципиально не пьющие, принципиально опаздывающие на первую или принципиально пьяные. Кто то выкатывается из машины, кто то пытается найти чей то подъезд, гуляя вокруг одного единственного. Во дворе все серьезней. Правильные и ровные, словно голуби, выстроились на жердочке скамеек вокруг футбольной клетки, а просто правильные расположились вблизи. Переносные колонки, невзирая ни на что ебашут как могут, словно тоже хотят в тусовку, машины, вокруг которых время от времени появляются их хозяева, смирно ждут следующей алко - поездки, которая, как вообщем то обычно, кончится ничем. Призраком, ты проходишь мимо с минералкой в пакетике АЛКОТАУН, рассекая темный воздух сигаретой и пытаешься подобрать примерную статистику завтрашнего утра, что у кого будет. Идешь с минералкой и думаешь: вот что это? Мысли старого пердуна - алкаша? Мысли обиды человека - шестидневки? Тоска по времени, когда с дрожью где нибудь всей гурьбой ждали человека с паспортом? Хрен его знает. Может быть всё вместе, а может быть и ничего. Идешь себе домой, делать дз-шечку, пить чай с минералочкой и ножками на кресле болтать. 

Словом, доходишь до дому, так же мимоходом встречая соседку, которая помнит-тебя-вот-таким, с нижнего этажа, едите с ней в лифте, трепитесь, а ты тем временем, изрыгая из себя очередной факт о здоровье или погоде, слегка поворачиваешь пакетик с минералкой надписью к себе.  Добираешься до квартиры, шнурки не развязываются, кладешь пакетик, кидаешь рюкзак, рывком достигаешь компьютера и открываешь блог...

Децл

Меня вновь поразила лень небывалого масштаба
Только в этот раз, тот факт, что я это вот сейчас пишу - лишнее доказательство того, что лень есть и еще какая. В этот раз лень локальная, конкретная. Я должен сделать дело, есть сроки и все такое, но тело, мозг, руки страшатся всего, даже малейшей детали, хоть как то связанной с именно с этой задачей, словно эти бумажки горят или обсыпаны порошком сибирской язвы или  и то и другое.
А еще, у меня на клавиатуре заедает клавиша И. И, блять, да, это раздражает до сумасшествия. Не поверите, насколько огромным кажется количество букв И в написанном выше, когда заедает клавиша. Это на самом деле похоже на то, как я живу бок о бок со своей картавостью. Скажем раз в два месяца меня начинает одолевать страшное стеснение по этому поводу, как правило я для этого должен либо встретиться с фанатом тыртыртыровского паравозика, либо услышать чье нибудь потрясающее эмоциональное слово с буквой Р. Так вот, во время таких вот странных приступов, невольно начинаешь подыскивать синонимичные рычащим слова, лишь бы не слышать и не делать слышимой свою Р. И ровно в этот момент начинаешь ужасаться двум вещам одновременно: 1 - насколько же, блять, до черта этих самых рычащих слов; 2 - насколько же, блять, у меня ахуенный словесный запас.
Только вот здесь, на клавиатуре, приходиться лишний раз остервенело давить на непокорную клавишу, ибо искать синонимы словам и предлогам (!) для меня чересчур.
И (сука) таким образом, я вновь возвращаюсь к своей второй оде странной лени. Я, черт побери, устроил пробежку, перестелил постель, убрался в комнате, с легкостью истребителя преодолел километры и километры новостной ленты своим указательным пальцем. Все что угодно, лишь бы не трогать, не смотреть, не касаться тех самых треклятых бумажек и проблем.
Ан нет, знаете, лень выталкивает меня из кресла. Впизду все, ага

Собака и сопля

Гуляю с собакой, штукой, которую я искренне терпеть не могу, и думаю, на полном серьезе, что я бы говорил родителям, если бы собака accidentally умерла. Вытирая лапы, думал о том, как правильно бы стоило выстроить свою речь, тост и утешения для матери, которая души в псине не чает.
Я давно отказался от идеи объяснить себе или окружающим свою нелюбовь к собакам, я всегда прикрывался цитатой Филдса, мол, с человеком, любящим собак и детей, точно не может быть все в порядке.
И мне остается только развести руками перед всеми, кто любит детей собак и возразит свое обычное "ну он правда тупой".
Последнее время начинаю что то писать преимущественно с собаки, хах.
Вставлю сюда соплю, написанную 9 февраля
--

Время от времени собака меня ненавидит. Просто в какой то момент подходит ко мне и начинает рычать и лаять. Сегодня я с ней согласен, ведь сегодня я и сам себя ненавижу.
Мы повздорили с собакой на этой почве, теперь сидим по углам разочарованные в друг друге. Что она увидела, что она почувствовала? Неужели я пахну со своей самокруткой черносливом вперемешку с грустью и апатией?
Лестер Янг и надоевшая гирлянда на пластиковой обиженной своим существованием пластмассовой ёлке со мной согласны. Сегодня я дома один.
Я мог бы писать менее приторно, но аккуратный розовощекий джаз требует от меня весь день чего то этакого. Наверное мне слушать джаз вредно. На меня он оказывает противоположное классному свингу воздействие. Какой то туман, дымка, неудовольствие от окружающего, недовольство собой во всех смыслах.
Похоже  заболеваю, но впереди две недели оздоровительного навязанного ада. Ощущение тревоги, грязи, чего то неправильного и лживого не отступает, хотя и становится легче с каждой вычурной строчкой, пусть и не понятно почему.
Обещания, обещания и деньги. Лестер сказал свое слово.
Боюсь я начинаю копировать Кортасара. Я словно нарисованный левой рукой герой анекдота по сравнению с его мастерским масляным портретом вселенной.
Я не знаю чего я так расклеился. Кто бы это ни был - я, болезнь, пластиковая ёлка или грустная труба из айпода, но я из за этого чувствую безумное разочарование во всем. Великая фрустрация или жалкая хандра. Возвращение героя или смерть гения. Ничего не имеет значения. И в то же время все со знаком минус. Я того не стою, то того не стоит, все того не стоит. Это не обломовщина, это катастрофически узколобое одиночество. Слепота.
Красная ленточка как насмешка. Едкая насмешка, улыбающаяся кривым красным ртом и не отводящая от меня смертельного взора своего красного узла.
Начинает болеть колено. Безостановочно. Постоянное напоминание о том, что люди не летают. 

Закулисность, ага - ага

Знаете, готовился я тут к экзамену по английскому и решил поменять себе кошелек. И не поднимайте так бровь, я всегда занимаюсь странными вещами, когда я должен что то сделать. Так вот, и я решился на достаточно интересный для себя шаг, а именно завести кожаный бумажник, который у меня давно валялся. И пока перерывал старый бумажник, который к слову сказать сделан из бумаги, за что я его очень любил и вообщем то люблю, но он сука изнашивается быстро. Да, мысль не закончил. Так вот, перерывал я его и пока я этим занимался, наткнулся на парочку писем, записок от посторонних и не очень людей. Для меня это было как приятное дополнение. Я никогда к ним не возвращался, пока носил с собой, я даже мог про них забыть нахуй, вспоминая лишь когда меня про них спросят, просто такой вот странный пунктик. Но речь то даже не об этом. Я пишу еще более скомкано чем обычно, потому что я выходил курить и че то полезло, ебнуло в голову об этом что то сказать.

Пробежавшись глазами по всем этим посланьяцам, я пришел к интересному о себе выводу. Я люблю закулисность. Как бы это странно ни звучало. Закулисность всего - всего. И при этом, насколько я понимаю жизнь, сам к этой закулисности прибегаю при каждом удобном случае. Например даже сейчас. Я могу продемонстрировать свое понимание этой загадочной закулисности (ха) на примере выше написанного в этой же заметке. Обратите внимание, что я вечно поправляюсь, а ля "да, мысль не закончил" или "побежал, ебнуло в голову рассказать". Дело в том, что это не диалог с самим собой, присущий блогу, а какой то дружеский кивок читателю. Я может и перегибаю на данном примере, но я поймал себя на мысли, что самому мне интересней читать человека, который начинает в рот ебать атмосферность, а просто выходит на первый план как творец, седлает стул, засучивая рукава, и начинает с тобой разговаривать напрямую, при этом не оперируя никакими давно ставшими в искусстве моветоном прозрачными намеками. 

И да, тут уже проявляется мой диалог с самим собой, просто я за неимением чужих глаз, ставлю самого себя, и следовательно пишу то, что должно нравится мне. В этом есть определенный шарм парадокса - я, напрашиваясь к вам в голову, пытаюсь стать более отчужденным. (Перечитав выше написанный абзац, пришел к тому, что это может показаться моей привычкой к подхалимству к собеседнику. И нет и да. Скажем так, увидев именно себя самого в роли собеседника, я решил не воевать, а гармонично под его\свои кивки излагать мысль. К чему еще больше войны с самим собой? Больше чем обычно, чем у всех.)

Я так долго говорил вслух на английском, расхаживая кругами по комнате с сигаретой на перевес, что у меня случился страшный поток русских слов совершенно не соотносящихся с реальностью. Я, пытаясь запихнуть два пальца в глотку своей головы, чтобы начать активно разговаривать на английском, не донес и выблевал все сюда и при том не того. Ну, что делать, это все таки мое помойное ведро. 

Возвращаясь к этой закулисности, я вдруг пробежался по тому, что меня цепляло вообще. Взять кино. Всегда нравился закулисный голос, этакий нарратор. Я всегда считал каким высшим пилотажем, когда нарратор начинал конфликтовать с миром, который он комментирует. Не вспомню правда ничего дельного из кино, но первое что приходит в голову "Я, снова Я и Ирэн" с Керри. Мой идеал - Stanley Parable. Игра, которая только на этой идее и строится. Ты волен играть с фабулой игры как хочешь, остается только наслаждаться реакцией нарратора. 

Вышел же я на эту мысль, как я и сказал, через открытки. Не буду вдаваться в конкретные примеры (ну зачем сюда смысловую полезную нагрузку еще, ха), просто я  получил какое то тихое удовольствие от того, как прочитал что то, что вторглось в обычное пожелание из внешнего мира, словно мерзкий след от кружки кофе на полях.

Кстати говоря, выскакивая обратно на несколько строк наверх, я себе и вправду представил фильм, когда режиссер выходит перед камерой, садится на табурет и избегая надоедливых хвастливых обычных комментариев обычного режиссера ("мы это делали долго и круто, мы бухали и лепили это говно из пуха, что собрали из собственных пупков, хо - хо"), извиняется, поясняет или делится чем, что касается и фильма непосредственно и себя, как творца. 

Описать трудно, оправдываться не стану, я сделал свое дело, ха, я отбил самого себя у института на пару минут, накатал вот говна пирога. 

Интересно, может быть дедлайны и нервны и есть двигатель моего.. э... кхм.. творчества (?). Или что я там делаю. Ну короче вот это вот все. Ибо пишу я в основном когда нужно что то сделать, придумываю и рисую, когда я должен быть где то еще и думать вообще о другом. Это странно и достаточно губительно для.. для.. не знаю. Получается этакий кустарный бунтарь. Надо показать, создать иллюзию асфальта, что бы росток начал пробиваться. Иначе, при полной свободе это говно зачахнет. 

Н-да. 

Так говорил камасутра..

Под пепельницу подойдет что угодно когда хочешь курить
Ты просто берешь что под руку попадется, высыпаешь из этого хлам на пол или за стол и начинаешь стряхивать пепел туда. Как я уже сказал, подойдет что угодно, будь то алюминиевая коробка от часов, пустая пачка от сигарет, пустая голова или душа.
Не знаю к чему я это, просто захотелось этим перднуть на лист.
И нет, за этим ничего не стоит, никаких нервных долгих сигарет, терзаний или грусти, просто почему то легло на язык и не отпускало.
Плыву посреди сессии, гребу руками, весь в сигаретном пепле и листочках шпор, шея обернута небольшим шарфом из нервов а на глазах - шоры, чтобы не смотреть и не задавать вопросов.
Сглажу или совру, пока не уверен, если скажу что спуск проходит нормально, со всеми ожидаемыми неожиданностями и порожках. Ну или даже может быть не так и плохо. Экзамены меня хотя бы разбудили, растрясли и позволили поиграть немного в человека обуянного деятельностью и стремлением к чему то, да я и не против.
Сижу вот, размышляю над культурными кризисами, курю, волнуюсь за наследие Шекспира и параллельно подсчитываю значение трудов Канта, фоткаюсь в скайпе, делаю бутерброды. А, и да, пишу сюда. Примерный студент, ну.
Надо будет почистить зубы перед выходом, чтобы не вовлекать преподов в мою повседневную жизнь, как я это сделал на философии, дыша на них чудесным вечером и пивом, и купить какой нибудь сладкой воды, чтобы так же вовлечь свою голову в это скрипучее предстоящее утро.
А перед этим на скорую руку стать человеком, производящим впечатление разбирающегося во всем ренесансе и новом времени, бегло пробежавшись по статейкам, клепая из когда то нахватанного и скучного материал, стоящий диалога. И я рад. На самом деле рад всей фигне. Не знаю, обычно люди пишут такое, чтобы повыебываться тем, как у них все плохо, но у меня то все хорошо. Зачем писать когда все хорошо?