Синдром сопливого пацифизма

Я не дождался 25-го мая, чтобы третья запись была подряд 25 - го числа. Хуй бы с ним.

Я сегодня закончил проходить музейно - краеведческую практику в музее Великой Отечественной войны. Подвести итог? Нет, это я буду делать в документах. Сейчас я слышать не могу такие слова как "война", "отечество", "смерть", "вооружение" и тому подобное, ибо меня начинает колотить, меня искренне.. не сказать пугает.. кхм.. не знаю. Словом, со мной что то происходит. И уже из - за этого, я начинаю бесится.
Так вот, пять дней тому назад я что- то такое написал. Это было после ночи музеев и двух опрометчивых пив. Короче вот оно, к сожалению написанное и к сожалению живое, настоящее. Я много раз возвращался к этой хуйне,  перечитывал, недовольствовался, но почему то я решил,  что вышвырнуть это сюда, на холод, мне просто необходимо. Да, немножко текста пошло носом, но что поделаешь.  Я все таки, как я себе надумал,  переживаю не лучшие времена сейчас.  

Синдром пацифизма.
Надо что то написать.
Ну я и написал.
Видимо я нарвался на что то плохое и начал перепивать. Начал орать, рассекать лбы и тому подобное. Теперь я не могу выпить и одной бутылки пива без ужаса в нутре. Становится так тревожно и неприятно, словно внутри моей бочки бегает стая крыс, а бочку где то снизу нагревают.
Это самое ощущение тревоги не может не пугать. Так же как и то, что мне все таки горько. Жизненная горечь накопленная и пережитая возвращается, словно я ее не до конца прочувствовал. Теперь я нервный, раздражительный и плаксивый. Как обозленная обезьяна калом начинаю швыряться своим горем, козырять несчастьями в любого более или менее готового меня слушать человека. Ну что это за несдержанность. Противно. Я конечно писал о душевном торгашестве, когда для меня становится основной валютой похвала, но не жалость же! Хотя может я настолько обнищал собой, что теперь для меня важны жалкие гроши в виде сочувствия, которое по сути своей едва ли можно назвать искренним. Получается, что я просто хочу помучить человека его лицемерием. Я выстраиваю вместе с ним клетку вокруг него, а потом неожиданно поджигаю напалм. И пока я не уйду от него, он должен будет сочувствовать, активно сожалеть мне и жать бровями, тлея в горящей клетке.
Не знаю даже, выкладывать это или нет. Раньше я когда писал вот такое предложение, мне было очевидно что я лукавлю, мол, конечно выложу, какие вопросы. Но тут. Скорее всего выложу с какими нибудь корректировками.
Меня второй день трясет. Я раньше принимал это за похмелье. Но что делать, если я четвертый день трезвый? Трясет, лихорадит.
Пятый день моей практики в музее великой отечественной подошел к концу. Война, война, пропаганда, дети и еще раз война. Политики, надумки, невежество. На пятый день, меня начало бросать в дрожь и меня уже не видно за мурашками всякий раз когда ребенок изображает ружье, выкрикивает слова ненависти, ходит с купленной там же в музее (!) винтовкой пластмассовой и в пилотке. Когда я очередной раз услышал очевидно искаженный пропагандой факт о войне, меня бросило в дрожь вновь, однако я не услышал несоответствия, я противился факту. Я даже в какой то момент испугался что красная триумфальная отделка музея на меня так действует -  я начинаю верить. Но потом я понял, что это не вера. Это сопротивление. Даже не сопротивление. Презрение, неприязнь. Ко всем этим людям. ДАЖЕ если они не пытаются лицемерить, с барсеткой фотографируясь у гранита, все равно они говорят о войне. Они говорят о памяти. Они говорят о мире. Непостижимо это для меня. Я понимаю что люди умерли. И что это такое. Но нельзя же строить мир на войне.
Словом, я все это лишь говорю к тому, что я стал очень чувствителен к слову война и каким образом оно резонирует в людях, которые так активно хотят его слышать, впитывая все что им скажут.
И я не говорю про такого крутого себя, который, ну знаете, шарит как оно все было. Но я могу сказать что я фильтрую что мне говорят и понимаю, что например оснащение у нас было хуже и подготовка солдат была тоже хуже. Я боюсь то, что у нас взращивают. И это не совсем неприязнь персонально к России как таковой. Известно, что в подобном инфо поле живет много стран. Вон та же Франция, что живет в победе 12-го. Мне просто неприятны люди. Я думаю, что все же я их ненавижу. Я могу их любить, но только как объект который вызывает у меня столько ненависти. Таким образом, я нисколько не вру, когда говорю что я люблю людей. И вот тут слова филантроп и мизантроп тоже мирно идут по пизде.
Что то мне совсем туго. У меня синдром пацифизма.