She said marauder, marauder, don't you be like your father, Marauder, marauder, please be a better man

Много всякой работы
Сухой, наверное очень научной работы, которую никак не обойти, и единственно верным решением будет сесть и, потратив несколько угрюмых часов, сделать ее самостоятельно.
Работа ждет тебя, сидя ногу на ногу у кровати, когда ты просыпаешься весь грязный и мятый.
Сегодня мне снилось, что у меня есть рыжий кот, еще совсем маленький. Возню с ним я предпочел какому то невероятному тусичу и угару, и все что я делал, это ползал вокруг этого комка спокойствия, а он садился на мою руку и закрывал, упиваясь покоем, глаза. Почти все мои сны заканчиваются поэтапным возвращением в сознание, когда еще во сне я понимаю что скоро отключусь от этой новой реальности и все это сон. Так, в этот раз я проснулся в жутком страхе от осознания того, что это все-таки был сон. Сегодняшнее утро что-то во мне убило.
На это работа только кисло улыбнулась.
Ты, ответив ей по-утренне мятой улыбкой, идешь на новую экскурсию по дому, а в первую очередь на кухню - это самое интересное.
Черт почему так грязно?
Сегодня ты запачкаешь новую кастрюлю. Встанет на полку к вчерашним и позавчерашним и позапозавчерашним достопримечательностям кухонного грязевого карьера.
Ну что же, за работу так за работу.
Но за работу грязным нельзя садиться, это не понравится ни ей ни тебе, иначе работа сама выйдет грязной, вот что я думаю. Надо хорошенько отмокнуть в ванной. Сидишь в ней, пока от воды голова не заболит, но зато чистым вышел. Ничего, таблетка это дело решает.
Натачиваешь карандаши и подбираешь ручки, иначе, вы и без меня это знаете, дело не пойдет, а спустя рукава работать никто не любит.
Как же бесят эти шторы. Нужно настроить свет.
Выкуриваешь парочку сигарет, оценивая ситуацию с новым освещением.
Как же воняют эти пепельницы. Так даже мой текст провоняет.
Обновив посуду, сидишь, постоянно поправляя воротник рубашки.
Третий день домашнего затворничества не очень сказывается на моей продуктивности, но выходить и глазеть на этих вот всех нет совершенно никакого настроения.
Закончились сигареты.
Выправляешь шторы - на улице темный вечер. Но не сидеть же без курева.
Подбираешь музыку, одеваешься, долго поправляешь стельки, чтобы идти было удобно и идешь в зелень лестничной клетки.
Черт, на самом деле я рад выбраться.
Выбравшись в зефирный вечер, начинаешь каждый шаг делать со смаком, словно по бродвею, просто плывешь в этом уютном вечере спальника. заплываешь за сигаретами - наконец то завезли в круглосуточный.
Ладно, черт его дери, возьму баночку холодного пивка.
На парковке меня обдало чем то фиолетовым, неуютным - мне улыбнулась до блеска лысая женщина из какой то машины. Наверное так же улыбаются взрощенные на блюзе дальнобойщики, когда видят лысых женщин.
Эта пятерочка мне всегда казалась простушкой, которая очень старается выделиться, всегда накрашенная, дешево но с иголочки старается одеваться, но магазин это в первую очередь люди. Я всегда оказываюсь в этой касте мужиков, которые в половину одиннадцатого пытаются себе выбрать что нибудь из пива на вечер, поэтому я довольно давно привык к запаху застоявшегося белья. Ну знаете этот замечательный запах очень старающегося обойтись без жены мужика, когда он с чувством выполненного долга, совершенно довольный собой, овладевает стиральной машиной, запихивает туда свое шмотье, но вспоминает о нем только через полтора дня, когда оно, настоявшись, воняет не то плесенью, не то гнилью, не то просто застоявшей водой. Делать нечего, постирал, пусть сушиться. Так и ходят они за пивом, источая абсолютно тошнотные гаммы тоски по своей уже давно не такой уж прекрасной, но очень хозяйственной второй половине. Ходят вокруг стеллажей, которыми пятерочка очень старается покорить, чешут свои порхатые головы, мечутся от марки к марке. С ними и я, но, надо заметить, такой тоской я не пахну, так как застирывать свои печали в стиралке я обучился еще давно.
Я сегодня хочу холодного пивка, а не просто пива, поэтому моей стандартной маркой за 30 рублей мне придется пренебречь. Акции, акции. Хайнекен со скидкой. И вот я плыву с двумя свежими банками к кассе, где, слава пятерочке, возгорается скандал из за неправильного ценника на женских колготках. Передо мной оказывается мужик с одной жвачкой, прожевывая нечищенными зубами ворчание на жену, которая уехала не достирав его вещи, на женщину, которая экономит двадцать рублей на колготки и вообще на женщин в целом. Срывается, исчезает за шкафами, возвращается с бутылкой балтики. Нулевка, видно нервы еще нужно попридержать.
Какого хуя? Я стою в очереди десять минут - возьму третью! Пока плыву обратно к шкафу с ценниками тщательно обдумываю, не совершаю ли я очередную глупость. Весь в сомнениях, я поднес палец к ближайшей зеленой банке и именно в этот момент, когда между моим пальцем и алюминиевой банкой не осталось ничего кроме истинной любви, я понял что я послал все к чертовой матери. Возможно я сделал это еще раньше, возможно это сделал за меня кто то другой, но я метался.
Наверное мне было бы что более интересного написать, если бы у пятерочки не было бы столько выходов с парковки. Когда я выплыл с тремя банками, машина с лысой женщиной резко завелась, и я почему то подумал, что она вполне может спросить у меня как мне понравилась ее улыбка и поехать за мной, но мне было не по пути, я шел к дому.
Наверное я расстроил еще одну лысую женщину. А может и нет, кто знает.
Возвращаешься ты уже не таким одиноким в не такую уж и грязную квартиру, как показалось с утра. Работа обдала пакет с пивом адски холодным взглядом, закурила и ушла в другую комнату.
Так у нас заведено.
Завтра я проснусь грязным и мятым.
А у изголовья будет она.

Жонни Наличные - Нет Нет Нет

Проклятая трезвенническая жизнь подошла к концу - уже много времени оказывается прошло
Теперь я не умею писать, я не умею рисовать, я не умею проводить время. Теперь я обыкновенный пьяница, ворчащий от головной боли, когда за окном идет дождь и блаженно улыбающийся в солнечную погоду, когда можно купить бутылку дешевого омерзения и полежать на траве.
В сущности это все. Все карманы у меня забиты апатией, я ее уже перестал стряхивать при входе или вешать ее вместо шляпы на гвоздь, я смирился с ней, смирился с тем холодным безразличием, которое вытекает из меня вместо ответа на любой вопрос. А у этой реки не видно конца, просторы ее не могут не впечатлять. Течение равнодушия распространяется на все без остатка.
Сегодня особенный день. Он особенный тем, что он совершенно серый. Мне все равно - я сегодня тоже серый. У меня сегодня ничего для него нет, ни дел, ни настроений. Закрой шторы, пропуская через себя эту серость, они рано или поздно все равно станут такими же серыми и безразличными. Перестань тянуться к воздуху - сегодня его нет, дай этому серому пудингу залиться в уши, нос и глаза, утони в сегодняшней бессмысленности. Последние судороги в мышцах от осознания своего бессилия против этого всего будут сладким утешением, о котором останется лишь интересное воспоминание.
Закури еще одну сигарету, ведь ты только что перечитал еще один абзац из этого глухого манифеста скучности этого дня. Ноги начинает холодить, они чувствуют что пара таких вот сигарет и они очутятся на серой и мрачной улице. Люди чудовищны, повсюду холод и какая то странная слизь из общего остервенения, усталости и чего то глухого, бесконечно ноющего.
Наверное это был класс шестой, когда со мной приключилось очень странное воскресенье. Это было первое такое воскресение, однако (черт, как оно пишется то все-таки? воскресение воскресенье) с тех самых пор они меня частенько посещали. Было это странное зимнее послеобеденное время выходного, когда можно придумать занятие, чтобы вечер был интересным, но придумки никакой в голову не приходило. Всех, кто мог бы составить мне компанию для мозгового штурма, одолевали важные и наверное страшно интересные занятия на вечер. Я страшно тогда испугался этой прорвы времени, которая казалась мне совершенно бесполезной и ненужной. Испугался настолько, что совершенно остервенело начал реветь, будто мне было необходимо остановить к чертовой матери мир своим отчаянным и задыхающимся стоном. Не знаю что на меня нашло тогда, но вспоминая как это было, я понимаю что это была настоящая истерика. А ведь дело было в том, что у меня было какое то время свободное.
Так я впервые встретился с пустой головой в пустой вечер. Больше я конечно таких сцен не устраивал, но всякий такой вот пустой вечер, я вспоминаю вот это отчаянное бессилие перед пустотой маленького меня. Тогда я похоже оплакивал каждый бессмысленный вечер в моей жизни, который я проведу сидя в комнате и не имея ни малейшего представления, что же я такое, раз битый час не могу придумать чем же я могу занять себя. И судя по тому сколько и как я тогда ревел - сегодняшний вечер явно не последний.
Ну вот у меня и кончились сигареты. Жалко конечно немного, но в душе я все равно радуюсь - у меня появилось занятие в виде страшно мучительного, угрюмого, но все же занимающего время ритуала.

к слову о сигаретах - немного заветревшейся хуйни

4.05.

Слишком все таки много стоит за сигаретой.
Есть такой дешевый оборот в путеводителях по какой-нибудь захудалости или текстах, гуляющих по бельевой веревке между кисло улыбающейся публицистикой и угрюмой научностью, звучащий как "трудно переоценить такое то явление", словно кто то от всей души старается что то когда-нибудь поистине переоценить. Сигарету, обычную безликую сигарету, недооценить так же легко и просто, как и переоценить. Иной раз, сигарета которую ты не замечаешь, воспринимая ее как лишь очередного безликого и безродного солдатика, брошенного на войну со здравомыслием и здоровьем, и спокойно забытая на автобусной остановке, ведь тебе никогда не везет докурить до автобуса, предстает в виде настоящего чуда алхимии, изделие.
Собирая по городу ингредиенты для твоей сигареты, ты чувствуешь себя прожженным и никчемным рабом, безумцем, но выбрав и отобрав ту бумагу, которая больше всего нравится, те фильтры или типсы, которые наиболее удобные и найдя тот, исключительным и уютный табак, и распихав это все по карманам, ты становишься покровителем, учредителем некоего таинства, обряда, процессуальность которого и была главной целью трат и мук.
Слишком много стоит за многолетней привычкой.
Эта штука сопровождает тебя при первых страхах и потрясениях, первых обожаниях и сомнениях, в которых сигарета становится твоей парой, твои монологи все чаще становятся сварливы, но они всегда подкрашены сигаретным дымом.
Сегодня я купил свою любимую бумажку, типсов и еще одну пачку сигарет и, черт побери, сколько же много за этим ритуалом на самом деле стоит.

28.04

Пресвятая дева мария, у меня похмелье, спасите помогите
а вчера я сделал из жвачки, пивной пробки и мисочки для химикатов пепельницу
я конечно очень горд собой, но я умираю

29.04

Мою руки детскими воспоминаниями, стараюсь закусить их невкусной улыбкой из зеркала и убегаю в вечерний магазин, сам не очень понимая зачем.
У меня похмелье, черт его дери.
Я сегодня не очень расположен на размышления, единственное на что я расположен - на брюзжание, молчаливое презрение планеты за то, что она вертится.
Ох
Это не мое, не ваше.
Я должен был купить кефир собаке, с которой мы пусть и не близкие друзья, но одинаково привередливые. Себе что нибудь. Денег все равно никогда не бывает много, и всегда они последние.
И все бы ничего если бы завтра не было зачета. Вот этому я конечно страшно удивился, когда объявили следующую остановку поезда этой недели.
Пробегая сознанием мимо этой заметки утром перед экзаменом, на скорую руку другой ручкой из кармана хочется дописать - все глупые, просто пиздец, спасите, блять, помогите. В шесть утра не страшно показаться чересчур надменным, утром, в сущности, все надменные - так работает утро.
Но все, блять, что-то отчаянно тупые и почему то, как в старой книжке, все свои причудливые жемчужины весенней тупости они несут ко мне, чтобы я, восторгаясь, что то с этим сделал. Обвешанный бусами, ожерельями и кольцами из драгоценного идиотизма, я жду когда меня попустит с этим, надеясь дождаться, не разбив ни единого зуба или хорошего отношения.

23.04

В то что будильник сломался сам собой никто не поверит так же, как в самоубийство стервозной жены

А я отправляюсь в обреченное на успех угрюмое путешествие за новой пачкой сигарет и.. ну, наверное еще пивка себе прикуплю. Может еще чего. Так или иначе, этот ужас следует начать с правого носка. Мой балкон смеется надо мной голосами соседей за стеной, но я знаю, что долго заниматься этой хуйней и не курить я не смогу. 

Машу шляпой 

как же все таки пиздаче слово "махаю" 

а так как будто я блять какую то Машушляпой ебнул