25 марта, 2015

Похмельдос

Похмелье, оттянутая струна где то внутри колышется, тревога, ощущение измененной, неправильной реальности. Чувство стыда, сального лица, неуюта, неудобной бесконечности у всего конечного. Апатия перед апатией. Скучная книга чужого человека. Скучный стол. Скучные люди. Скучный я, чешу подбородок до крови в бороде, скребу ручкой иероглифы в тетрадке до крови средь извилин, рисую неправильные образы на полях. Засыпаю, вижу алые цветы на карусели. Просыпаюсь, не вижу ничего. Нутро скрипит, руки трясутся, глаза болят и холодные пальцы похрустывая делают то, что хорошо бы делать не ошибаясь. Зачем? Вторник! 
Лишний раз провожу рукой по сальному лбу, лишний раз где то, что то умирает. Окруженный бумагой, блокнотами, тетрадками, книжками записными и уже написанными, а голова пустая, отказывается быть занятой, "все это пустое", говорит. Ноги дергаются в такт внутренней тревожной струне и ты оказываешься в вагоне метро. Смешные очки, детские дети, глупые заголовки, страшные стрелки и бессмысленные окна. 
Струна не успокаивается, словно она за что то или за кого то переживает, похмелье. Дети умудряются умилять, причем умилять тем, что они не нужны этому замученному вагону и вагон вообщем то им тоже не нужен.
Она же только что положила тик так в рот? 

20 марта, 2015

Дело было вечером, делать было есть чего.

Сегодня в Митино фестиваль угара и несчастья, торжество радости и временного воссоединения со своим единственным. 
Народ празднует пятидневку. Кто - то честно отработанную пятидневку, а кто то просто. Пятницу. Лунное затмение. День весеннего равноденствия. В сущности это и не так важно. 
У универмагов, супермаркетов, и всех и всех возможных точках, где можно купить хоть что нибудь крепче ситро собирается народ. Вот кучка людей, которых ты когда то видел в стенах школы, презрительно называя их мелкими. Теперь они дымят неприлично дорогими и безвкусными сигаретами, обсуждают незрелую зрелость и, блять, прыгают. Не понимаю зачем, но прыгают.  И я думаю они, вообщем то, тоже не очень понимают. Ты идешь сквозь них, покрепче сжимая слишком белый пакет, прибереженный на всякий случай, с надписью АЛКОТАУН (на правах рекламы) и шестью бутылками минералки внутри, словно ледокол, выстраивая маршрут с помощью горящей сигареты во рту. 
Музыка из всех углов, разная, но зато одинаково плохая. Вот у подъезда собирается человек двадцать уже ребят по старше, то как они пожимают друг другу руки хлопком раздается на всей улице. Другую компанию определяешь в девятичасовой весенней темноте по загорающимся точкам от сигарет. У следующего подъезда одинокий мужик заливает в себя остатки пивной банки, торжественно рыгая, словно открывает праздник. Тем временем ты закуриваешь следующую сигарету, стараясь держать пакет с минералкой ближе к ноге и, лавируя, не ударить какую нибудь псину, нечаянно выскочившую из темноты с какой нибудь тупой бабой на поводке. 
Первую тусовучную (жаль не фестивальную, как на речном) улицу проходишь до конца, мимоходом встречая угрюмых школьниц, которых очевидно позвали, потому что они ненароком услышали про вписку или потому что ребятам было скучно. Идешь по неосвещенному проходу, в котором до сих пор жирными слизнями лежат весенние лужи. Свет от по ошибке сделанной вывески падает в одну из луж и в темноте кажется, что это дыра, и если кто нибудь туда посмотрит - ослепнет и упадет. Проходишь по небрежно набросанному мостику-переправе через слизней и выходишь на улицу следующую. На ней остались лишь принципиально не пьющие, принципиально опаздывающие на первую или принципиально пьяные. Кто то выкатывается из машины, кто то пытается найти чей то подъезд, гуляя вокруг одного единственного. Во дворе все серьезней. Правильные и ровные, словно голуби, выстроились на жердочке скамеек вокруг футбольной клетки, а просто правильные расположились вблизи. Переносные колонки, невзирая ни на что ебашут как могут, словно тоже хотят в тусовку, машины, вокруг которых время от времени появляются их хозяева, смирно ждут следующей алко - поездки, которая, как вообщем то обычно, кончится ничем. Призраком, ты проходишь мимо с минералкой в пакетике АЛКОТАУН, рассекая темный воздух сигаретой и пытаешься подобрать примерную статистику завтрашнего утра, что у кого будет. Идешь с минералкой и думаешь: вот что это? Мысли старого пердуна - алкаша? Мысли обиды человека - шестидневки? Тоска по времени, когда с дрожью где нибудь всей гурьбой ждали человека с паспортом? Хрен его знает. Может быть всё вместе, а может быть и ничего. Идешь себе домой, делать дз-шечку, пить чай с минералочкой и ножками на кресле болтать. 
Словом, доходишь до дому, так же мимоходом встречая соседку, которая помнит-тебя-вот-таким, с нижнего этажа, едите с ней в лифте, трепитесь, а ты тем временем, изрыгая из себя очередной факт о здоровье или погоде, слегка поворачиваешь пакетик с минералкой надписью к себе.  Добираешься до квартиры, шнурки не развязываются, кладешь пакетик, кидаешь рюкзак, рывком достигаешь компьютера и открываешь блог...

17 марта, 2015

Децл

Меня вновь поразила лень небывалого масштаба
Только в этот раз, тот факт, что я это вот сейчас пишу - лишнее доказательство того, что лень есть и еще какая. В этот раз лень локальная, конкретная. Я должен сделать дело, есть сроки и все такое, но тело, мозг, руки страшатся всего, даже малейшей детали, хоть как то связанной с именно с этой задачей, словно эти бумажки горят или обсыпаны порошком сибирской язвы или  и то и другое.
А еще, у меня на клавиатуре заедает клавиша И. И, блять, да, это раздражает до сумасшествия. Не поверите, насколько огромным кажется количество букв И в написанном выше, когда заедает клавиша. Это на самом деле похоже на то, как я живу бок о бок со своей картавостью. Скажем раз в два месяца меня начинает одолевать страшное стеснение по этому поводу, как правило я для этого должен либо встретиться с фанатом тыртыртыровского паравозика, либо услышать чье нибудь потрясающее эмоциональное слово с буквой Р. Так вот, во время таких вот странных приступов, невольно начинаешь подыскивать синонимичные рычащим слова, лишь бы не слышать и не делать слышимой свою Р. И ровно в этот момент начинаешь ужасаться двум вещам одновременно: 1 - насколько же, блять, до черта этих самых рычащих слов; 2 - насколько же, блять, у меня ахуенный словесный запас.
Только вот здесь, на клавиатуре, приходиться лишний раз остервенело давить на непокорную клавишу, ибо искать синонимы словам и предлогам (!) для меня чересчур.
И (сука) таким образом, я вновь возвращаюсь к своей второй оде странной лени. Я, черт побери, устроил пробежку, перестелил постель, убрался в комнате, с легкостью истребителя преодолел километры и километры новостной ленты своим указательным пальцем. Все что угодно, лишь бы не трогать, не смотреть, не касаться тех самых треклятых бумажек и проблем.
Ан нет, знаете, лень выталкивает меня из кресла. Впизду все, ага