Значок и табельное

Новый я, не то что ваши старые либо еще не наступил, либо делает делает это очень постепенно.
Я снова сюда вернулся и вынужден разуться и достать все из карманов. Никакой поэзии я не нагулял. Не могу даже сказать, что сильно гулял. Вот они, значок и табельное. Возможно, за ними уже не вернусь.

Где-то в апреле. Головы. 
Идёшь себе в метро, тискаешь подмышкой новый зачем-он-мне холст, гоняешь по зубам привкус бесполезной траты денег и смотришь по сторонам. Наверное, тебе неплохо. Нет, вообще мне очень хорошо. Я это про покупку. Трачусь, притворяюсь бедным, но иду потом какой-то стыдливо довольный. Хуй с ним.
Верчу головой пока не упираюсь в другую голову. Недовольную, с растёкшимся обрюзгшим лицом, голову. Голова смотрит в мою голову, а моя в её. Головной контакт установлен, мы познакомились, незнакомясь, нам не понравилось. Не знаю, что ей не понравилось в моей голове, но мне та показалась похожей на проросшую картофелину. Мятую и нелюбимую.

Короче провожу я двумя уставшими ножами тупого взгляда ниже и вижу то, что эта голова хочет сказать миру. На вылинявшей майке под головой такая же застиранная надпись, которая в предсмертной агонии беспощадного тиража впивается в меня слабыми руками смысла. DO WHAT YOU LIKE. Булькающий шёпот задыхающейся под угрюмым лицом жизнерадостности дошёл до меня, и я вначале этому обрадовался. Ну да, эта майка что-то знает. Про меня, про бессмысленные траты, про два тюбика акрила у меня в рюкзаке. Я вернул ножи на картофелину - она почти не изменилась. Только взгляд (у картофелин же это тоже глазки называется?) стал какой-то грустный. Совсем немного, еле заметно, так ветром скамейку заметает снегом, но все-таки уловимо. И чего ты, голова, так смотришь на меня? Ду вот ю лайк! Расти!

03.06 Дурак в курилке. 
Вас никогда не беспокоила концепция автомобиля? Разве это не совершенное воплощение обладания.


Я совершенно бессовестно наврал. Есть стишок.

***
Совершенно пропало желание
Что то писать.
А пишу дохуя! Почти каждый день.
А желание все.
Пропало. Пишу теперь по утрам.
На работе.
И вечером тоже, сижу допоздна.
Не уверен, что правильно
И честно
Писать здесь так, спустя рукава,
Пьяным.
Строчу себе, иду, стукаю
Пальцами,
А искры понимания, жизни -
Нихуя.
Сейчас поднимусь в квартиру
К тебе,
А ты на меня посмотришь и я посмотрю,
Я заболею
И скажу - я чувствую плохо
Себя.
Ты посмотришь особо,
Пьяно,
И улыбнёшься себе. Впервые.

20.06
Чихнул три раза и посмотрел на часы - только 20-е число. Я начал хромать на левую ногу, хотя обычно хромаю на правую. Левое колено в начале с неделю меня к этому готовило, тихо похрустывая с каждым шагом. Одним утром хруст прекратился, и я захромал.
Я жду начала нового месяца, потому что с этим у нас не задалось - я его прокутил и проругался. Было что-то клевое, но это что-то нужно вспоминать. Так что наверное и не такое уж оно и клевое было. Черт его знает.
Интересно, выберусь ли я когда нибудь на те же улицы, на которые выбирался год назад? Интересно, выберемся ли мы?
Я на самом деле просто хочу быть лапочкой дня и поехать домой. Я работаю на износ и мне не нравится. Я трачу деньги и они уходят. Все ещё 20-е число.

01.07
На столе ведро картошки с курицей в панировке, соус, вилочка, острый Твистер. Рядом - запотевший стакан пива и пачка сигарет. Вокруг этого всего моё относительно довольное тело. Я в Ереване, а в моем рюкзаке краска для маркёров. Сегодня заканчивается начало недели - вечер понедельника. Работа ничего, спасибо, я стараюсь не жаловаться. Потная и толстая не по современным гостам спина в тёплой не по погоде кофте целуется с решетками стула, я отпиваю холодного пива и смотрю вокруг. Рядом за столом постаревшие мы с вами, но для других этих они молодые. Вокруг столика с этими временно-неопределившимися пчелой вертится их кривоногая феечка, откусывая с каждым кругом трассы новый кусочек картошки фри. Ребёнок так близко от моего относительно успешного понедельника, от моих пачки сигарет, початого стакана с пивом, вилочки, ведра с картошкой и твистером, от моей относительно хорошо сложившейся жизни, что мне хочется взять ее за руку и предупредить. «Девочка, - жуя остывший Твистер скажу ей, - девочка! Ты видишь мою пачку сигарет, початый бокал холодного пива, вилочку, ведро из под картошки и надкусанный Твистер? Смотри внимательнее. Это - мой относительно успешно сложившийся понедельник. Я купил красок, чтобы рисовать. Я курю и пью, чтобы видеть больше. А сейчас я допью и поеду домой, к женщине, с которой мы доживём вместе мой относительно неплохо сложившийся понедельник. Лучше бегай подальше от моего столика с пачкой сигарет, заканчивающимся бокалом пива, вилочки, ведра из под картошки и оберткой из под Твистера. Тебе никогда этого не понять. Ты будешь жить со своими двумя родителями, дашь жизнь другим кривоногим феям, которые будут так же виться вокруг твоего столика в фуд-корте, и умрешь себе спокойно по-христиански.» Я допил последний глоток пива и чпокнул пластиком о стол. Девочка давно ушла с родителями куда-то по своим делам. Я беру свою пачку сигарет, рюкзак целуется с моей потной толстой спиной, и я ухожу вон из Еревана. Что? А. Работа ничего, спасибо.

24.07 - драма
Спроси и попроси
Спроси и ???

25.07 - раскаиваюсь за драму

Я, мне кажется, совсем близок к тому, чтобы перестать писать что-то осмысленное сюда совсем. То, что я пишу это сюда, относится скорее к извинению перед бумагой, буквами, редким читателям и моей гордостью за время, которое я на это тратил. Свершилось то, что я так часто утверждал вокруг себя - язык окончательно перестал быть состоятельным инструментом передачи того, что я бы хотел вычувствовать. Рефлексия такого рода стала мне противна, и тратить обоймы букв мне стало омерзительно. Я не хочу затыкаться и стремиться к формальной тишине - я уже на стороне тишины, откуда давлю из себя буквы проживаемого опыта, насильно верчу окружающий мир в растворе прозы и вообще стараюсь говорить. Мне просто стало противно говорение как цель до такое степени, что я перестаю чувствовать ради того, чтобы не говорить об этом - раз уж я когда то захотел быть честным настолько, чтобы показать всю душу на кончике своего языка или подушечках пальцев.

15.08

Читал как-то книжку Тойнби в автобусе. Почему-то в солнцезащитных очках. Я вообще довольно часто в темных очках читаю - отчего и сам не пойму. Как будто хочу, чтобы по пути в офис пассажиры моего вагона метро соотносили мой стиль сутулого и пьющего клерка с чем-то пляжным и бунтарским. Я даже сейчас, по пути домой пишу это в темных очках. А слева какой-то грузный господин болеет за бой букв в моем телефоне, боясь, как бы и он не был втянут в этот кошмар. Поздно. Вообще писать в транспорте - это гнусно и неумно. Писать в целом это, наверное, правильно, но вот делать это у всех на глазах - в этом что то есть высокомерное. Нельзя винить людей за любопытство и желание побывать в чужих буквах, но можно ругать себя за чувство неловкости перед голой на людях мыслью. Ладно, я в любой момент могу встать и отойти к другому, менее любопытному.
Так вот, читал я Тойнби в автобусе и в очках. Было что-то хорошее на душе - лето уже облизывало губы, чтобы начать петь и неприлично фальшивить, я куда-то ехал тратить свой выходной, а автобус приехал во время.
Мы опять встретились взглядом. Да за что мне здесь может быть стыдно? За «облизывать губы»? За то, что я трачу время?
Словом, еду я в автобусе, наряженный в очки, и читаю книгу. Тойнби мне не нравился. То есть, он очень нравился, но, как это обычно бывает с пожилыми учеными, вибрация его мысли почти постоянно превращалась в грохот старческой сварливости. Это быстро становится угрожающе нудным и бесполезным, поэтому мы с ним расстались после нескольких недель взаимных упрёков и недопонимания. Но тогда я ещё на что-то надеялся и убеждал себя, что права книга, а я, на правах плевков под ногами, должен смириться и продолжать вгрызаться в буквы затхлого англичанина.
На одной из страниц моего послушания, меня тюкнул фразой в плечо сосед по автобусу. «У вас, должно быть, чудесное зрение, раз вы читаете в таких очках», - сказала фраза.
Вот я встал и ушёл от моего грузного соседа, а он вышел вместе со мной на станцию. Я дважды суетливо оглянулся, но он воспринял это безболезненно и просто пошёл в мою сторону. Я как мальчишка начинаю ускорять шаг. Кто знает это крылатское? Кто знает крылатское на самом деле?
Ладно. К очкам и автобусу....

09.09

Это такое бессмысленство. Это такое бесцелие. Это такое вот это.
Я прихожу к месту, знакомое мне одному. Колючий вдох, трескучий выдох. Озираюсь на заснеженные ориентиры и спускаюсь на лёд. Неуверенно, чуть поскальзываясь в кроссовочках без единой дырочки, я добираюсь до той глубины, до той лунки. Мне по началу становится так приятно, что где то внутри становится тепло, даже немного горячо. Я улыбаюсь, падаю на лёд, отметаю снег и пытаюсь вглядеться в лёд, под него и куда-то одновременно в себя. 

Нет там больше рыбы. Слова все перевелись. 

Удивительно, но вода теперь чистая, как в стакане. Я вижу все, кроме того, зачем я помню это место. Раньше вода была мутная, почти грязная, но это только подзадоривало - никто не знал, с каким афоризмом ты вернёшься сегодня, к какой щуке придёшь. Ты черпал воду смыслов и они кормили тебя словесами. На ночь лунка затягивалась, но утром - ты это всегда знал - утром у тебя получиться перебиться словом-другим. На пару абзацев хватало. И вот ты запускал туда руку, а вытаскивал две. Казалось, за шторами из мути всегда будет суть.
Теперь не видать ни черта - хоть и вода теперь самая ясная. Что теперь сказать на рынке? Смешно - «сказать»! Друг, если здесь ловить больше нечего, надо отсюда уезжать. Ты имеешь определенные представления о представлениях, ты умеешь определенные умения в сфере ловли этого скользкого и трепыхающегося смысла. Может, ты будешь продолжать ловить, но уже совсем другое - банки жестяные, например? Это, отчасти, полезно и тем и тем. Будете рука-руку мыть, ты и природа. Или там, не знаю, к этим рыболовам податься, в конкретный промысел - там и покажут настоящие косяки, там и ловят косяками. А потом в банки и по всему миру. Ну да, почему нет?
Только уж почти наверное думаю, что озеро моё надолго останется чистым. Любой мусор в нем теперь похож на мусор, а не на часть пейзажа.
Заебало это все. Чего они хотят? А чего хотите вы?

25 раз слово "пиво"

Нет, ну такое бывает- замело чужими буквами.

Да ну. Сейчас, подождите.
.
....

Да. Пишу сюда, чтобы уже написать что-нибудь в 2019 году. Но с начала вывалю, что накопилось.


21.01
Дядя, курите поменьше. Я вам не про легкие, а про тяжёлые, которые времена, и которые скоро настанут.
Дядя, бросьте вы закусывать философией новости. Скоро вам придётся ужинать книгами.
Дядя, вы опять пропили все деньги и скоро собирать бумажки станете по всему району. С авоськой в руках ещё пойдёте пропивать одну из двух оставшихся бумажек.
Это все куда ни шло, но, дядя, что у вас со сном? Снотворное скоро кончится, и с кем-то вы там во сне не договорили. Что вы им, ей, ему собираетесь говорить в своё оправдание?
Вообщем, дядя, сегодня это была ваша последняя праздная покупка. Зарисуешь холст, доешь бумагу - тогда будем разговаривать. А пока уйди, голова болит.
​
04.02
Под крышкой играла музыка. Я снова закрыл мусорное ведро и альбом последней недели, который мы записали вместе, притих.
Нам нужен хит, мы работаем над новым материалом, хотя и давно не репетировали. Сольники не продавались, а музыка все равно идёт. Значит, играем. Закурим, отдышимся и споём.
​
08.02
Что-то чересчур сопливое
Пруст был курильщиком времени,
Керуак завещал быть курильщиком времени,
Я не сразу понял, что такое курильщик времени,
Я где-то написал про курильщика времени,
Я долго смотрел на фразу курильщик времени,
Я спрашивал тебя про фразу курильщик времени,
Тебя не трогала такая фраза - курильщик времени,
Я засыпал, а на стене написано - курильщик времени,
Я просыпался, и думал, что я -
курильщик времени,
Наверное, я говорю, как истинный курильщик времени,
Думал я, воображая себя курильщиком времени,
Наверное, какое-то количество
курильщиков времени назад,
Я понял, что я больше не курильщик времени,
Мне показалось, что я стал курильщиком тебя.

И мы, кажется, оба обернёмся курильщиками времени,
Посмотрим один на другого, курильщики времени,
Засмеёмся надолго, если не считать по времени,
И подумаем, - будучи оба курильщиками времени, -
Что время - это мы.
​
11.02
Во мне начинает бродить весна. Я чувствую брожение где-то в животе, хотя на самом деле оно начинается в носу. Я услышал вот тот самый запах чего то жжённого. Это оттаивает город.
Пока что весна проверяет меня, как дачу после зимней консервации - что поели мыши, что забыли убрать и сгнило, что заледенело в зимней хандре. По-хозяйски, не снимая туфель и не отряхивая сырое хилое пальтишко, она зашла в сени, а я пошёл гулять по городу после работы. С прошлого года у меня осталась жажда к этим вечерам - я стараюсь не хрюкать соломинкой, пью их жадно, ещё много. А потом я вкусно рыгну - где-нибудь в конце мая, стоя посреди ночного города, в шортах, майке и страшно пьяный.
Зима устало курит на кухне. Медленно взглядом водит за суетной весной, вся в каких то дурацких одеждах, стоптанных тапочках, пятнах и клоком сальных волос. Она пахнет плохо - холод гордого одиночества и плохие сигареты. Много сигарет.
​
21.02
Хорошо выкурить сигарету после первого пива.

Так же хорошо, как и
Летать самолетом одному,
Когда тебя встречают на вокзале,
Когда лежите под одним одеялом,
Когда просыпаешься при сигаретах,
Когда есть немного денег на мотовство,
Когда хором с кем-то говорите,
Когда завтракаешь кофе с шоколадкой,
Когда засыпаешь под хороший фильм,
Когда скидка в аптеке,
Когда засыпаете одновременно,
Когда гуляешь весной вечером,
Когда тапочки твоего размера,
Когда захотелось какао,
Когда во фляге что-то осталось,
Когда дочитываешь книгу,
Когда в комнате свежо.

Почти также хорошо,
Когда закуриваешь сигарету после первой рюмки.
Но лучше после третьей.
​
04.03
Прошу вас, дайте миру секунду, помолчите. Вы услышите что-то большее, что-то более важное. Не отвлекайтесь только на носки своих ботинок, и, когда будете готовы слушать, с вами мир заговорит.
​
25.03
В первый день отказа от алкоголя по пути на работу в переходе метро я увидел пустую бутылку немецкого пива. Оно так и называлось - «немецкое». Тогда было радостно, но пиво со мной прощалось, и это было грустно.
На второй неделе курса питания, с того же самого места на меня смотрел стаканчик из под кофе. Мы махнули друг другу и я пошёл дальше.
Я стал плохо спать. Я сплю в метро, у меня появились синяки под глазами. У меня появилась раздражительность. В день четвёртой недели, когда я особенно мало спал, злился и у меня кончились сигареты, на той же лестнице я увидел огрызок яблока.
Как же я надеюсь, увидеть через пару недель на означенном месте небольшую трубку, бутылку пива и что-нибудь вроде крабового салата. Непочатое, приветствующее, весёлое.
​
26.03
Когда я читал Бодрийяра.

Когда я читал Бодрийяра, в вагоне метро кто-то обосрался.

Когда я читал Бодрийяра, я валялся накуренный в хлам в своей ванной.

Когда я думал о том, что прочитал у Бодрийяра, я подавился огурцом и его зёрнышко застряло у меня в носоглотке.

​08.04
Мне катастрофически не хватает солнечного света этой псевдовесной. Формальные нормативы по увеличению светового дня и номинальному повышению температуры выполняются, но свет.. свет сейчас с трудом пробивается сквозь жалюзи облаков и создаётся чёткое ощущение нежелания находится здесь и сейчас. Как в кабинете музыки с плотными шторами сентябрьским хуевым утром.
​
10.04
Нет-нет-нет, все началось гораздо раньше. Я очень начал много работать, сегодня тоже - 5 часов работы в воскресенье.
Так вот, мы злились, я много ругался и хмурился, кассиры суки, эльдорадо бляди, и вот сидим с автобусе, она на меня не смотрит, мы трогаем руки друг друга руками, я уберу руку, а потом снова трогаю. Сидим едем, смотрим в стороны, а я говорю - я скажу тебе тучу, - или что-то другое, не так классно. Я говорил, что мне не нравится жизненная пассивность, она слушала, мы пришли и я начал зло кромсать ужин - нарезать салат, недовольно варить яйца и неудовлетворённо курить сигареты. Потом поели, я расстроился, салат надоел, у нее урок, Юра на тренировке, и я решил покурить. Оделся в кофточку, снарядился и выдохнул в окно. Потом ещё раз. А потом у меня появился план. Вот здесь начало. И вот я стою и придумал - я пойду лежать в ванной. Ну и вода, тепло, здорово. Но план стал блестеть, когда я решил - я ещё буду читать Бодрийяра. Он пустозвон, конечно, но интересно думает, шельмец. Итак, все было готово. Я залез в воду, залез в Бодрийяра, мы начали танец. Вообще, 10 страниц я просто ахуевал. По моему где-то здесь, когда он заговорил, что Диснейленд скрывает то, что Америка инфантильна, так же как тюрьма скрывает от социума то, что социум - тоже тюрьма, я отложил взгляд к стене. Опустил книгу и сверлил что-то у себя в голове. Так вот здесь и надо было начинать, но тогда вы многое бы пропустили.
Я представил себе страны, мира нашего ага, каждая из которых - твой одноклассник. Началось все с Франции. Я увидел у Бодрийяра пару красных словечек, вспомнил красного Жида и подумал - а ведь есть у Франции к России какая-то латентная привязанность. Культурно мы, Россия, глядели на Францию, как на кумира своего в классе -он разрисовывает свой пенал для ручек - ва, он такой интересный, я тоже буду раскрашивать, хочу быть как он; он первый в классе начал душиться, у него первого начали расти усы и щетина - ого, но на самом деле почти у всех она немного растёт, но он первый стал их подравнивать и закручивать. Короче, смотрели, заглядывались. А у него вся эта штука на самом деле не от хорошей интересности, а от своих проблем, которые он тайком скрывает - душится, потому что потеет и вещи редко стирает, зарисовывает/украшает свои вещи, чтобы никто не обратил внимание, что он ходит с одним и тем же уже много лет. Словом, при всех своих проблемах, ему льстило, что он может кого то восхищать и вдохновлять, а Россия уже выучила все его словечки и обороты, что пытается не только походить на него, но и быть им. У России есть однокашник, который очень хочет с ним дружить - они с ним так похожи, он сам новенький, но Россия ему сразу понравился. Что-то пошло не так, первое впечатление было испорчено и теперь Россия презирает его, старается не замечать. Как Америка расстроен! Но он очень гордый, поэтому он теперь его тоже презирает. Так теперь и общаются.
Кто сидим рядом с Россией за партами - вообще смешно. Чувак в соседнем правом ряду всегда пахнёт свежей водолазкой, у него удобные ботинки и он очень округло разговаривает и поправляет белобрысую прядь. Они с Россией что-то не поделили в началке, но потом как-то устали быть кем-то друг другу, и Финляндия ушёл в себя. Вроде ходит довольный.
С ним же сидят эти белобрысые - любят
...
Так, давайте продолжим. На чем я остановился?
Рядом с Финляндией сидит целая компания таких же ребят - они что-нашли друг в друге, хотя и абсолютно разные.
Китай всегда производил впечатление того, кто к России тянется, но как-то снизу, с почетом, хотя это совершенно не так: Китай очень сложный, всегда ведёт себя на грани между откровенной горделивости и чем-то большим и глубоким - философией, которую ему привили в воспитании. Ему незачем принижаться - он из очень хороший семьи, поговаривают даже, что он имеет отношение к императорской семье.
Но все равно к России он испытывает что-то раболепное, и ходит с ним куда-то постоянно. А вот кто действительно чванится - так это Япония. Воспитание Японии не может похвастаться такой благородностью, как у Китая. Да и чего ожидать с его-то прошлым? Правда, он от него отнекивается и замалчивает. А так ходит, бывает, по классу и... вот знаете, такое молчаливое хамство - он не создаёт шума, но одним своим видом даёт понять, что вы все для него никчемыши и дураки. Это злит и, кажется, всегда будет злить Россию. Тем не менее, наверное, ему самому очень не хватает такого же нахальства и гонора в определенных вещах, хотя и лицемерием к своему прошлому он очень похож на Японию. Общаются они странно - медленно и скучая они много лет скандалят друг с другом. Тихо и неспешно Россия так проводит довольно много времени с ним, ненавидя его и считая утомительным.
Есть ещё ребята в компании азиатов, но с ними Россия никогда особенно не общался - сидят далеко, общего с ними немножко, им хорошо в своей тусовке и ей им достаточно. И бог с ними. Монголия вот только выделяется - у него с Россией история какая-то, ещё с началки держится осадок. Че-то когда то они то ли до приезда родителей дрались, то ли один что-то у другого отнял - никто не помнит. И вспоминать не хочется, но осадок есть.
С Африкой у России интересно все обернулось. Дело в том, что Франция постоянно водился с Африкой - а Россия, который был весь в облаках от Франции, этого не понял. Он вообще при всём своём обожании многого в нем не понимал - наверное, от того и обожал, - и общение с Африкой стала одной из этих вещей. На самом деле, Франция выстроила с Африкой такие жёсткие отношения, что России и не снилось подражать ему в этом. Но ничего, сейчас у Африки все хорошо. Ну, по сравнению с тем, как было раньше, конечно. Он выбрался из бесконечных упреков и манипуляций, и сейчас ходит сам по себе. Но это не важно - Россия не вникала в это во все, и даже попробуй она вникни, все равно бы не поняла. С неграми у него было когда-то знакомство, которое произвело неизгладимое впечатление. Его Россия до сих пор с любовью бережёт в памяти сердца, но от большого чувства тема негритянскости настолько ушла из поля зрения, что Россия даже и не думала об этом в таком ключе.


​


А потом. А что потом?
А потом я устану придумывать и пойду напишу слово "пиво" 25 раз.