Творческий и творящий, или Ода мне

Творческий и творящий.
Огромная пропасть на самом деле разверзается меж этими, казалось бы очень похожими, понятиями. 

Ведь так приятно бежать от понятий и амплуа, ярлыков и конкретики, бежать, распихивая и расталкивая все вокруг руками, в, даже не пламя, а море смутных идей и слов. Придумывать каждый раз новое слово, еще более неясное, загадочное, если твое старое уже раскусили и попробовали. 

Теперь я не творческий, я творящий. Я пропитан неприязнью ко всему, что делаю, и в то же время считаю это делом должным и правильным. Я есть человечество, его представитель. Я себя ненавижу и в то же время обожаю, восхваляю и возношу. 

Я творю, следовательно я творящий, но никак не творческий. Я вынужден прибегать к этому новому слову, вследствии будничных  людских извращений над словами. Человек творческий теперь накрепко связан со знаком плюс. Человек творческий не сталкивается с такой неприязнью, пусть даже в данном случае эта неприязнь исходит от него самого. Человек творческий может столкнуться с непониманием, пусть даже с восторгом, но не с этим. 

Человек творящий превосходит первого по количеству эгоизма в душе. Он себя обожает. Но пусть первый  ненавидит свои работы из за того же непонимания, то второй ненавидит себя. 

Каждый мой рисунок, почеркушка или писанина, такая как эта, нуждаются в похвале. Похвала есть живительная влага для них, без этого они не растут. Человек творческий может возненавидеть свою работу и никому ее не показать. Я же, обязательно ее покажу, дабы питать свое эго. Собираю любые крохи - слабый взгляд зависти, движение бровью, попытка осознания в глазах. 

Действия у всех одинаковы, что у первого, что у второго, только один этим закусывает, а другой живет. 

Моя ловушка заключается в том, что людям не нравятся обманы, а такой обман, быть может, причинит им боль. Вопрос в том, показывать это или нет. Хотя кого я обманываю?

Очень кстати по ницшеистски написал, что мне не очень то нравится. 

Голый

Холодно, сижу в двух несуразных кофтах ногу на ногу в последнем пустом вагоне метро и качу через всю Москву за покоем.
Эмоционально меня не существует, в кармане - два рубля, а в кошельке -презерватив, да флаер на кофе. В наушниках воет по мне Боб Дилан. В рюкзаке три книжки, из которых я прочитал ровно полторы, недоделанный японский и разряженный айпед. Ноет больная нога, но почему то хочется неподвижно сидеть в этой позе и пялится на свое отражение, словно пытаюсь запомнить, сфотографировать  ту пустоту, смотрящую на меня из стекла вагона.
И чувствуешь себя голым, безоружным. Несчастный алкоголик, выпивавший весь день, но нисколько не опьянев, с пустой головой и никакими чувствами. И кажется, подойди сейчас кто нибудь, да скажи, мол, ты у нас сегодня английское кресло викторианской эпохи со слегка потертыми подлокотниками, ты согласишься без колебаний или сомнений. Кресло так кресло, хорошо, только пусть Боб продолжит играть, завывая и перебарщивая всякий раз на своей гармошке.
В рюкзаке разношерстная команда писателей разных эпох. Ницше, Кафка и Воннегут. И как то хочется их так и оставить в рюкзаке, хоть дорога и долгая. Просто воображать что им там может быть тесно, темно или неуютно с такими соседями.
Ты раб роскоши интеллектуального разговора. Ты раб иллюзии и обмана. Ты добрый и щедрый торговец с забитым прилавком, который не берет денег, не берет ничего взамен.
Это не отчаяние. Это не хандра и не меланхолия. Это либо высшая ступень познания, либо высшая ступень деградации. Либо крайняя точка прогресса, либо крайняя точка регресса.
Меняется поезд, отражение то же. Меняется ветка, слабости те же.
Например: я почему то люблю вворачивать такие вот повторения. Не помню как прием называется. Парцелляция? Гм.
Не перестаю забавляться - какой бы убитый, пустой и неприятный я ни был - я продолжаю писать. Я пишу о том, какой я пустой, я пишу о том, что я пишу, как сейчас, и каким то странным образом меня это прямо таки увлекает. Сижу и строчу это дерьмо дальше без всякой причины.
Ох, еще так долго ехать, сидя напротив этого в двух кофтах, закинувшего ногу на ногу и пытающегося не отводить взгляд.
Третье мая, черт подери. С ума, блять, сойти. Просто безумие. И что я делаю в это время, в этом месте?
Слишком быстро.