О кошках

Кошки больше года живут со мной. Что могу впринципе сказать? 

Быть животным – это когда каждое пре-каждое мгновение твоего внимания посвящено рефлексам. 

То, что человек вчитывает в поведение животных, – темперамент, личность, – все это отраженное когда-то рефлексами влияние внешней среды. Поэтому так часто можно услышать, что животные «чувствуют» вас или «понимают». Наблюдение за отражением своих действий в живом существе помогает наделить его человеческими качествами и получать таким образом терапевтический эффект. Судя по всему, привычка к этому способна перерасти в обсессию. 

Жизнь животного не требуется в утверждении – она утверждает саму себя каждое пре-каждое мгновение. 

Как скатывается в комья пыль под кроватью, так и шопенгауэровская воля собирается однажды в кошку. Чистое воплощение живого.

Сложно сказать, на что похожа такая жизнь – на проклятие или совершенство. Кажется, человечество до сих пор не может выбрать, насколько притягательна для него жизнь животного, но, конечно, осознанный выбор здесь играет мало значения. 

Могу ли я любить Кусаму и Дюшана после того, как это увидел? Мне кажется, да, хотя, конечно, не так, как любят личность.  Я люблю их как стараюсь любить каждый прожитый день. Я люблю их как порождение нашей с Мариной любви. Я люблю их за то, что они живые. Но это уже никогда не будет любовью к брату и сестре, которые коротали время друг с другом, скучая по тебе в твое отсутствие.

Жизнь после такой заметки стала невероятно гаже и проще.  Прости меня, Бук.

HO99O9

Про HO99O9 мне есть, что сюда добавить. На самом деле, терапия, выуживание из себя-художника какой-то убедительной проблематики (я все это в разговорах ласково называю преддверием кризиса среднего возраста) довольно круто переставило оптику восприятия – и поменяло мою литературу. Я вот 8-го числа выпил вискаря, и хотя я в итоге не нашел ничего в этом развлекательного, заметка получилась как раньше. Ну, где рефлексия за кадром, а не бьет тугой струей. 

Так вот этот самый HO99O9 пару лет назад тоже мог бы получиться такой историей, но тогда его бы ни за что не случилось. 

Короче! 

Отправились на выходные в лес попробовать грибов – групповой чат, закупка в Ашане, палатки, 3 часа туда на машине, вот это все. Ожидания были самые разные, но, кажется, ни одно приятное из них не совпало с тем, что в итоге получилось: грибы были очень легкими, а лес болотистый и с огромным количеством комаров. Чтобы не сидеть с комарами на одном месте и переслушивать один единственный скачанный плейлист, мы предпринимали экспедиции сначала туда, а потом сюда. 

Болотистый сосновый лес – это очень красиво. Видно очень далеко, небо «высоко», а под ногами – мягкий ковер из невероятной абстракции самых разных и иногда неожиданных цветов. Но пройти по этой красоте получается только постоянно глядя под ноги, напитываясь влагой из-под этого красивого ковра, в плотной закрывающей тело одежде и постоянно, беспрерывно отмахиваясь от комаров. 

Расчувствовать психоделический эффект в этом во всем было можно, но во всей этой ситуации он приобретал, – во всяком случае, для меня, – тон какой-то суровой насмешки в адрес всего человечества. Хотите-де расширить сознание? Узнать что-то о себе нового? Вот ваше человечество – ходите молча строем в одну и другую сторону, пока не упретесь в непроходимые болота, а после сидите у огня и стараетесь приготовить то, что удалось достать по пути сюда. 

Пока мы ходили строем, передо мной шла спина с нашивкой, где вручную было выведено – HO99O9. И всякий раз, когда я старался оглядеться, поднять голову от ковра с сюрпризами или убедиться, что я не отстал от группы – я видел эту надпись. Эта надпись стала тем, что я увидел в своем персональном астрале и записал по возвращении. 

HO99O9

Все это схлопнулось в какую-то одну большую красочную и выразительную картинку, которой оставалось только рассматривать и принимать с любовью. Именно тогда, в лесу, я почувствовал, что хочу попробовать выпить. И много чего еще почувствовал – потому и написал такую заметку, которую выложил в усеченном варианте ниже. 

Все будет хорошо. Всем кармы.

Совершенно оправданная запись в блог

Прошлая запись была опубликована за несколько дней до моего официального, полноценного, абсолютно реального ухода с работы на водном стадионе. Это закончилось так же, как закончилась эта зима. Также закончится эта война.

Ты просто находишь себя в другим обстоятельствах и одновременно можешь и не можешь в это поверить. Зажигаются совершенно другие кнопки и тумблеры: например, вдруг начинает болеть тело и вкус пищи начинает усложняться. Любой конец - начало нового, и ты продолжаешь движение, но чем дальше отходишь, тем явственнее разворачивается эффект от прожитого. Усталость.

Мне похуй, насколько я драматизирую и преувеличиваю объективную реальность. Мне было плохо и я смог из этого что-то вынести. Реальная реальность не стала комфортнее, но что-то внутри меня перевалилось на другой бок, и я наслаждаюсь этой новой позой пока снова все не затекло.

Есть, конечно, о чем себя поругать, но для меня это придирки к состоянию шока после случившегося. Я вел какую-то хронику эти две недели и мне хочется что-то из этого приколотить сюда.

24.05 (за день до официального, полноценного, абсолютно реального ухода с работы на водном стадионе)

Че-то уже с месяца полтора руки чешутся показать незнакомому человеку средней палец. Любому. 

26.05

Господи, какую же я хуйню слушаю. 

Я пересел с Яндекс.музыки обратно на спотифай и это помогло мне понять, какую же я хуйню унылую слушаю, а не музыку.  Все это какая уебищная пародия на музыку. 

01.06

Снова эта парность вокруг. Прошлая моя заметка парность была в конце 2017-го. Я без денег, но на работе, впервые такой серьезной, пью пиво в торговом центре и надеюсь что-нибудь на копейки всем купить. В этот раз я чувствую себя в тысячу раз печальнее, в миллион раз сильнее и в бесконечное число раз сильнее чувствую своё одиночество. Эта парность вокруг уже не замечательное наблюдение из-за стакана, она мне понятна и знакома. Когда лежу - мне легче. Поэтому я вышел в парк после работ и теперь лежу здесь, на скамейке. 

Пока шёл сюда, вспоминал, как вспоминал свою жизнь здесь в первые прогулки после карантина. Свою жизнь саму по себе мне вспоминать уже не интересно. А вспоминать то, как я ее когда вспоминал - тем более. Но я живу в месте, где гулял ещё четырёхлеткой, здесь даже воздух - воспоминание. Поэтому я стараюсь не обращать внимание на этот бесконечный ретроспективный взгляд - ну, или во всяком случае, стараюсь в этом во всем как-то мечтать о будущем. 

Сегодня первый день лета и я снова вспомнил, какого это - ходить по улице «как есть», лежать на скамейке и никуда не торопиться. И никуда от себя не деться. 

Ладно, парность. Всё вокруг шушукается друг с дружкой. Птиц и людей в поле зрения обязательно четное число. А я больше не пью. Курить мне нечего. И никого, кому бы это все могло быть нужно, я представить не могу. А если и сфантазируется кто-то, я ни с того, ни с сего взрываюсь ядом и замыкаюсь в себе. Все, что я слышу из других людей, меня раздражает. 

05.06

Наверное, вот в чем дело. В словосочетании «активно разбирающийся в себе» слово «разбираться» превратилось из слова, подразумевающее законченное действие-успех, в слово-процесс. Кажется, я себя очень устал и задергал рефлексией и вопросами. На все вокруг я чувствую шум неудовольствия внутри себя, во всем нахожу грустное. Я понимаю прекрасно, что грустное можно увидеть везде и во всем, но почему-то в последнее время, мне все больше кажется, что это не то чтобы я так акценты расставляю, а просто правда грустного довольно много. 

HO99O9

Ещё вот, что хотел сформулировать. Мне кажется, я теряю способность знакомиться с людьми – я чувствую, как мои реплики попадают «в молоко». [...] Пример - моя художественная практика с закрашиванием. Для поездки ребята раздобыли огромную бумагу, которую мы повесили рядом с лагерем для публичного и общего проявления визуально-творческих порывов. Я понимаю, что мое закрашивание – это закрашивание листа целиком. Причём такое бессмысленное и беспощадное, что получится, будто я просто из жадности потратил вашу бумагу и цвета. Я попробовал изобразить что-то из старых ходов, но это было враньё и невозможно - сослался на комаров и сел обратно. 

Этот пример как будто фрактальная копия всего остального, и в нем меня бесит все. Бесит эта уверенность, что никто меня не поймёт. Бесит, что скорее всего я не найду подходящих слов для этого. Бесит, что найдя наконец форму, в которой ты мог бы чувствовать себя честным, ты вынужден замыкаться и подбирать слова. Что меня, может, немножко в этом во всем утешает - это представление, что живопись на то и живопись, что ты ее не всегда можешь объяснить. Невозможно, иначе говоря, назвать себя художником, делать что-то хотя бы для себя убедительное, и при этом сохранить коммуникабельность на том же уровне. Это вписывается в какую-то математику очков навыков и как будто бы только подчеркивает, что я делаю все правильно. Но эта утешительная мысль нисколько не меняет ситуацию. 

[...]

08.06

Я сел напротив барменши, но в меню ткнул почему-то парню-официанту у кассы. Пока девушка отмеряла мои 50, зашёл мужик и попросил то же, что и я - просто выпить виски. И я и девушка за стойкой смотрели за моим стаканом, но улыбнулись мы одновременно. Мужик сел рядом, продолжая мой сценарий на свой лад. Я хлебнул сначала, надеясь черт знает на что, но быстро поднял руку обратно и влил в себя остаток. Встал, расплатился и оставил всех этих людей с выпивкой проводить остаток этой среды без меня. На обратном пути я посетил ещё несколько миров, но до самого дома меня не оставляло ощущение, будто глаза у меня красные. 

11.06

Распустился. 

Растаял, запах и совсем запутался. Надо выкарабкиваться  - снова! - ведь если бы я не карабкался до этого, я бы не почувствовал, что сейчас я этого не делаю. 

Не знаю, что мне нужно, чтобы прийти в себя. Умыться, отмыть унитаз, сделать последний - видит бог, последний! - рывок в дипломной работе. А я по старым студенческим наработкам выкручиваю дела и собираю на язык эти капельки прокрастинации. Противно, но прекратить оказывается не так-то просто. 

Сама эта ситуация не возникает иначе как в ответственный момент, и в этом вся бескомпромиссная жестокость нашего, ебаный в рот, бытия.