30 апреля, 2024

29-04-24

Прекрасный вечер. Красивая именинница Валя испекла брауни. Пришла Марина. Пришла Полина. Болтали, ели брауни с мороженым и смеялись. Девочки теперь коллеги – коллеги по профессии, которая теперь не моя. Я подарил Валюхе перемытую посуду, и мы, оставив настолки, смешно и уютно трещали о заказчиках и профессиональных привычках. Много интересного сказали друг-другу. Я зажёгся и, хочу думать, зажёг кое-кого на весёлый и такой нужный нам проект. 

Мне завтра открывать музей, мне бы не засиживаться и ехать домой. Обнимаю каждую как сестру, выхожу на улицу. Хорошо. Во дворе за домом передо мной сверкнуло сине-красным. Я обернулся на тень – тень попросила показать документы. А потом рюкзак. Вот это отделение. Здесь. Здесь тоже. Вот здесь ещё. А это у вас ... ? Понятно. Тут покажите. Я выворачивал карманы и старался ничего не уронить, потому что трясутся руки. 


Всё в порядке. Причина интереса: я выглядел как местный, в кроксах и большим рюкзаком. Я хотел уйти простаком, поэтому не стал прояснять эту бредовую выдумку и так и ушёл. Всё в порядке. 


Но то как у меня тряслись руки






















Я уеду.






26 апреля, 2024

Масло!

Масло начинает изматывать меня капризами. Грешу на слишком сладкую цену белил, хочу попробовать купить хороших. Но сейчас мы ругаемся. Заебало! Работа исчезает на глазах, всё покрывается химозными прыщами, течёт. С тоскливой досадой оглядываюсь на первые работы февраля и снова перемазываю какой-то очередной кусок. 

Ошибки рождают новое, базара нет. На одном стволе идеи перфика вон сколько плодоносных ветвей оказалось, а тут вообще космос этих нюансов. Что-что, а вот страх стать человеком, который делает всегда одно и то же, у меня испаряется стремительно – если не пропал уже совсем. Даже с производственного станка едва ли сходят одинаковые изделия, а изготовить тираж собственноручно – извините! 

Размазня 20.04.24 нравится каждому, кто у меня оказывается. Вот тут они видят небо, тут – деревья, и вообще все это так напоминает китайскую тушь на бумаге, очень интересно. Меня эти похвальбы ошибке не раздражают, хотя и приятного здесь немного. Раскладываю это всё по карманам – пригодится! – но сейчас я делаю другое. 

Из обнаруженного. 

Я работаю час и спускаюсь ниже. Проходит ещё час, и я понимаю – всю работу выше нахуй растворила злоебучая химия, блядь, и линию не видать, как снегом замело. И вот две белые поверхности: на одной я час работал спицей, а к другой еще не притрагивался. В самом ли деле эти поверхности неотличимы друг от друга?

Или вот. 

Серия из семи закрашенных от сих до сих работ, а на восьмой – на! – в середине где-то масло возьми и проглоти кусок. Почти с краю, чуть-чуть чего-то на границе ещё видать, а в центре просто белое. Вокруг такой же прямоугольный океан линий мягко и постепенно обступающий плешивость. Закрашенное в этом пятне, – здесь не важно, было оно и вспухло или не было, – предполагается, мы это знаем из семи предыдущих работ. Значит ли это, что оно там как бы и есть? 

Графический потенциал ошибки с подтёками, если честно, мне (пока?) кажется самым неинтересным. Ну чего мне, царапинами на масле изображать китайскую тушь? людей рисовать? Ну нахуй! 

А вот это невидимое время, – то, что мы не видим, как работа портится в пизду, – кажется полезным и перспективным замечанием. 

Скриньте и принесите скрин на вернисаж моей выставки китайской гравюры маслом. 

19 апреля, 2024

Гордость и предубежденность

За некоторое горжусь собой чрезвычайно. Конкретно сейчас хочу сказать о том, как у меня за последние полгода удавалось ввергать в переписку с собой интересных себе людей. 

В начале зимы это был, конечно, А.О., а в начале весны – эта Катя. Собрать в себе интересных слов и найти на потолке хоть какой-то повод – полдела, которое теперь легко, а вот оставшаяся половина уже совсем другое: надо не дать уговорить себя не навязываться. Как на самом деле мало есть поставить против этого! Кто ты вообще такой? Что ты о себе думаешь, чтобы вот так выпучиться в жизни человека и требовать его внимания, ответов? 

Я слышал в себе это и шел дальше. Оказался пить чай дома у А.О. – достижение! Встретил согласие и вот мы гуляем – тоже достижение! Горжусь, хотя это, конечно, ничтожные крошки обыкновенной жизни, которую совершает всякий ребенок каждый день. 

На сегодня обе эти ветки сюжета для меня закрыты. А.О. оставил компьютеры, вынуждено эмигрировал куда-то, и вступать отсюда с ним в переписку страшновато. Катя оказалась не расположена ко мне. 

Праздник смелости блекнет, и теперь надо что-то решать с жалостью к себе. А жалко себя очень! Нет души, которая знала бы, как я хотел увидеть ее лицо на мой изобретательный ответ-выходку. Или с каким внутренним упреком и нажимом против него я стучался к А.О., чтобы чтобы чтобы 

чтобы

Разумеется это самолюбие. Ну какое еще чтобы может быть, кроме признания? Естественно я везде чего-то ожидал для себя, корыстно и расчетливо. Показать и обнаружить себя в Другом. Попробовать. 

Не получилось, разговор закрыт и – ей богу – все могло быть хуже! Заебись, можно идти дальше. Но иногда накатывает так, будто я не смогу написать больше никому и никогда.

Сформулирую простое резюме:

Моя невеста – искусство. Будем с ней гулять, а как и куда с ней пойдем – наше дело, которое предстоит решить нам, а не обрюзгшим героям московских басен про диссидентство. 


11 апреля, 2024

08 апреля, 2024

Деться куда-нибудь

Забей

Причинение себя не проходит бесплатно. Увлекаешься, кутишь собой, еще чуть – и будет невежливо; а после тошнит от себя и всего что наговорил. К вечеру ощущение совершенного ничтожества росой покрывает всё до чего когда либо дотягивалась твоя личность. К ночи ты захочешь куда-то домой будучи дома – и так будет жечься это желание, что сам будешь не свой. 

Деть себя куда-то от себя. Деться куда-нибудь. 

Это раскаты маятника такие, похмелье можно сказать. Ты всё это выдумал – и в то же самое время, – всё взаправду так и было. Сон – прыжок в будущее – кажется спасительным бегством от себя в себя; а после проснуться отдохнувшим, смирившимся. И не думать никогда про себя как про последний глаз у идущего к слепым человека. 

,,,

Я часто вдруг вспоминаю что надо дышать. До этого дышу как будто по чуть-чуть, украдочкой. Сладко вдохнуть полной грудью – и снова забыть какого это. Стесненность неприкаянность неуклюжесть. От всего этого некуда деться, только накрыться с головой и лежать пока не станет душно. Нужен какой-то домик здесь. Дом за домик я уже не считаю. 


Нет уверенности нет уверенности нет никакой уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности совсем нет никакой уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности потому что нет нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет и будто не было никогда никакой уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет никакой уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности нет уверенности