Шмык, шмык
Шмык, шмык
Дело все вот в чем. Я ношу обувь до победного. Впрочем "победное" моих ботинок, как правило, конверов, это чуть поздняя стадия разнашивания у других людей. Я люблю обувь грязную, рваную. Я знаю про "обувь - лицо человека, тем более мужчины" и всю хуйню, и лицо у меня не из самых чистых. Когда я покупаю конвера и ношу их определенное время, я постоянно наступаю себе ногу на ногу, носок конверов для меня красив, только если он грязный. В краске, в пыли, в говне, в траве или его вообще нет - это не важно. Только не идеально резиновый белый носок конверса.
А все дело в чем? Шмык, шмык. Шмык, шмык.
С понедельника мир решил, что он больше никому не нужен. По крайней мере, мир в Москве. Привычное слово "шторм" сюда тяжело приплести - это мокрый апокалипсис. Тропические ливни, хуячущие волнами, во время каждой из которых хочется решиться на откровение, начать обносить магазины, построить большую деревянную лодку и прочее, потому что всякий раз кажется, что эту волну мир просто не выстоит, что нам просто пиздец, что пора начинать верить в своих богов и вспоминать молитвы. Словом, понятие "мокрое" совершенно стерлось из наших голов и слово "дождь" приобрело еще несколько оттенков, большинство из которых носит крайне оскорбительный характер. Лужи, которые стали реками, перебираясь через которые надеешься, что ты не раздавишь какую-нибудь маленькую девочку или собаку, проплывающую по течению.
Шмык, шмык. Мы идем за запивкой. Шмык, шмык.
Мокрые, до крайности разношенные конверса, не только намокают быстрее, чем ты увидишь воду на улице, они воду эту засасывают к тебе в ботинок, устраивая бухту имени тебя для пятерых твоих старых друзей. И засасывают они водицы именно через каквсегда отходящую пятку. Потерял предложение. Так вот. Они не только засасывают эту воду к себе во внутрь, они еще и страшно, чудовищно, просто невыносимо скрипят при шаге, яростно накачивая воду внутрь. Шмык, шмык. Шмык, шмык.
Шмык - еще шаг - шмык. Я вновь иду за запивкой. Ботинки продолжают вести со мной этот односложный диалог, а я все иду к своему горящему неоном заветному магазину сквозь мрак и трезвость, игнорируя громкие попытки моей обуви.
В последний мой страшный поход-экспедицию я думал о двух вещах. В самом деле - о двух. Первая это, как вы (боже, если вы все-таки это читаете) уже догадались, мои музыкальные друзья-ботинки, красными маяками в пусть даже самой мрачной мгле и пьяном тумане указывают для меня реальное положение вещей (порой понять, что низ внизу очень трудно, особенно в темном митино). Вторым мысленным леденцом была всячески обсосана мысль, что я страшно хочу завести кошку.
Шмык, шмык. Дальше к магазину, дальше в мыслях.
Мой котовий идеал сейчас лежит под митинской землей, закопанный и умиротворенный. Но все равно, страшное желание завести именно кошку мучает меня пару запойных суток. Словно молодой папаша я хочу увидеть откровенное хамство в свой адрес в виде зассанных конверов (хотя бы будет явное оправдание порой лютому запаху моих крайне музыкальных конверов), неуклюжих царапин по всему телу и недосыпу. Встретившись с этой идеей, я и впрямь удивился - ведь скорее всего, именно такое безоговорочное желание и появляется у людей, которые хотят завести пиздюка. Я не имею ввиду обоссаные тапки или еще чего, я имею ввиду желание увидеть и завести какой то очень личный и сугубо интимный диалог с немым существом. Подобное желание пробивает все стены из "куда ж он будет ссать", "нет денег на еду этому пиздецу", "времени нет на этого уебана", кажется что и параша маленькому найдется, и бумагой прокормимся и время найдется. Не знаю я что делать с этим желанием, но кота (а дошло до того, что мне именно снилось, что завел я кошку все таки) поселить рядом страшно хочется. Чтобы это говно хамовато смотрело тебе в глаза, каждый раз засирая диаметрально противоположный лотку угол в комнате, и деликатно обожало, выцарапывая лапами на твоем натянутом барабаном ночной майкой пузе узор немого удовольствия от твоего существования, укладываясь на тебе по-удобнее.
Кошки! Здесь где-то витает околошутка про сильного и независимого мужчину. Но шутка плоской хуйней падает на пол, ибо в мире двойных стандартов шутка сугубо женская, лол.
Шмык, шмык.
Сейчас очень мокрые июльские 4 утра, и я, вспоминая как шел сегодня за сливовым (да, черт подери, сегодня я пил эту сладкую псевдояпонскую хрень) вином по лужам в своих конверах и думал о кошках, мусолю какой то ленивый утренний и жидкий текст про это все.
Наверное все-таки сейчас самое лучше выкурить сигарету, глядя на эти руины букв, попробовать придумать заголовок получше, успокоиться и лечь спать. Лечь спать безработным, бездарным, скучающим по своему коту сентиментальным пьяницей.
Шмык, шмык,
Шмык, шмык
Шмык, шмык
Дело все вот в чем. Я ношу обувь до победного. Впрочем "победное" моих ботинок, как правило, конверов, это чуть поздняя стадия разнашивания у других людей. Я люблю обувь грязную, рваную. Я знаю про "обувь - лицо человека, тем более мужчины" и всю хуйню, и лицо у меня не из самых чистых. Когда я покупаю конвера и ношу их определенное время, я постоянно наступаю себе ногу на ногу, носок конверов для меня красив, только если он грязный. В краске, в пыли, в говне, в траве или его вообще нет - это не важно. Только не идеально резиновый белый носок конверса.
А все дело в чем? Шмык, шмык. Шмык, шмык.
С понедельника мир решил, что он больше никому не нужен. По крайней мере, мир в Москве. Привычное слово "шторм" сюда тяжело приплести - это мокрый апокалипсис. Тропические ливни, хуячущие волнами, во время каждой из которых хочется решиться на откровение, начать обносить магазины, построить большую деревянную лодку и прочее, потому что всякий раз кажется, что эту волну мир просто не выстоит, что нам просто пиздец, что пора начинать верить в своих богов и вспоминать молитвы. Словом, понятие "мокрое" совершенно стерлось из наших голов и слово "дождь" приобрело еще несколько оттенков, большинство из которых носит крайне оскорбительный характер. Лужи, которые стали реками, перебираясь через которые надеешься, что ты не раздавишь какую-нибудь маленькую девочку или собаку, проплывающую по течению.
Шмык, шмык. Мы идем за запивкой. Шмык, шмык.
Мокрые, до крайности разношенные конверса, не только намокают быстрее, чем ты увидишь воду на улице, они воду эту засасывают к тебе в ботинок, устраивая бухту имени тебя для пятерых твоих старых друзей. И засасывают они водицы именно через каквсегда отходящую пятку. Потерял предложение. Так вот. Они не только засасывают эту воду к себе во внутрь, они еще и страшно, чудовищно, просто невыносимо скрипят при шаге, яростно накачивая воду внутрь. Шмык, шмык. Шмык, шмык.
Шмык - еще шаг - шмык. Я вновь иду за запивкой. Ботинки продолжают вести со мной этот односложный диалог, а я все иду к своему горящему неоном заветному магазину сквозь мрак и трезвость, игнорируя громкие попытки моей обуви.
В последний мой страшный поход-экспедицию я думал о двух вещах. В самом деле - о двух. Первая это, как вы (боже, если вы все-таки это читаете) уже догадались, мои музыкальные друзья-ботинки, красными маяками в пусть даже самой мрачной мгле и пьяном тумане указывают для меня реальное положение вещей (порой понять, что низ внизу очень трудно, особенно в темном митино). Вторым мысленным леденцом была всячески обсосана мысль, что я страшно хочу завести кошку.
Шмык, шмык. Дальше к магазину, дальше в мыслях.
Мой котовий идеал сейчас лежит под митинской землей, закопанный и умиротворенный. Но все равно, страшное желание завести именно кошку мучает меня пару запойных суток. Словно молодой папаша я хочу увидеть откровенное хамство в свой адрес в виде зассанных конверов (хотя бы будет явное оправдание порой лютому запаху моих крайне музыкальных конверов), неуклюжих царапин по всему телу и недосыпу. Встретившись с этой идеей, я и впрямь удивился - ведь скорее всего, именно такое безоговорочное желание и появляется у людей, которые хотят завести пиздюка. Я не имею ввиду обоссаные тапки или еще чего, я имею ввиду желание увидеть и завести какой то очень личный и сугубо интимный диалог с немым существом. Подобное желание пробивает все стены из "куда ж он будет ссать", "нет денег на еду этому пиздецу", "времени нет на этого уебана", кажется что и параша маленькому найдется, и бумагой прокормимся и время найдется. Не знаю я что делать с этим желанием, но кота (а дошло до того, что мне именно снилось, что завел я кошку все таки) поселить рядом страшно хочется. Чтобы это говно хамовато смотрело тебе в глаза, каждый раз засирая диаметрально противоположный лотку угол в комнате, и деликатно обожало, выцарапывая лапами на твоем натянутом барабаном ночной майкой пузе узор немого удовольствия от твоего существования, укладываясь на тебе по-удобнее.
Кошки! Здесь где-то витает околошутка про сильного и независимого мужчину. Но шутка плоской хуйней падает на пол, ибо в мире двойных стандартов шутка сугубо женская, лол.
Шмык, шмык.
Сейчас очень мокрые июльские 4 утра, и я, вспоминая как шел сегодня за сливовым (да, черт подери, сегодня я пил эту сладкую псевдояпонскую хрень) вином по лужам в своих конверах и думал о кошках, мусолю какой то ленивый утренний и жидкий текст про это все.
Наверное все-таки сейчас самое лучше выкурить сигарету, глядя на эти руины букв, попробовать придумать заголовок получше, успокоиться и лечь спать. Лечь спать безработным, бездарным, скучающим по своему коту сентиментальным пьяницей.
Шмык, шмык,
Шмык, шмык