Можно испытывать разные чувства по этому поводу, но юностью это уже едва ли можно назвать.

14.06

День только начался, но надо мной грязной вороной уже молчаливо кружит желание напиться.

Такое уж настроение, но я знаю - это порочный круг. Избавишься от одной вороны сегодня и завтра в небе увидишь двух. Просто надо выспаться хорошенько.

В такое настроение город подсовывает тебе таких же чудовищно мрачных людей - на, погляди! В автобусе сегодня на расстоянии пачки сигарет от моего лица стояло другое лицо. Глаза стального цвета, на выкате, под острыми, от природы злыми бровями и маленькая кость подбородка, утопленная в обрюзгшем лице, как костлявая собака в огромной подушке; словом, лицо, которое всегда выглядит неприятно и холодно, будто утром оно избивало своего ребёнка. Оно стояло перед моими глазами так близко, что пришлось признать - это живое существо. Оно издаёт тепло, вращает острыми глазами, имеет предпочтения в еде и напитках, что-то любит и наверное даже кем-то любим.

От того, что пытаешься спрятаться в другие лица вокруг делается только хуже. Назад не повернёшь, теперь до конца дня ты будешь жить, замечая такие существования вокруг и это будет невыносимо.

...

День подходит к концу. Весь облеплен чужими словами и исколот взглядами, топчешься в кишащей дёргающимися чужими конечностями груде тел по переходам метро. Существование ощущается с прежней силой. Безволосая рука. Жилистая, упругая. К руке приставлен такой же безволосый жилистый мужчина. Его безволосость, слегка надменная улыбка мужчины за 40 и загар придают его спокойствию, с которым он выслушивает невыносимый треп своей подруги, что-то буддийское.

У меня заложен нос и от этого всего меня мутит. Я похоже действительно заразился.

Пожалуйста, поспи сегодня.

​

07.06
Важно знать, что ты такой не один. Например, видеть чиркаши рядом со своим в туалете бизнес-центра.

06.06
Коллектив как бурлящий кипяток. Множество мнений и взглядов, подогреваемые задачей. Я всегда с жадностью и страхом предвосхищаю новый коллектив. Бросаешь себя размякшего от привычного в кипяток незнакомых людей и смотришь какую форму примет твой желток.

23.05
Он был гордый. Ничто не могло его заставить преклонить колено. Разве что пара случайно развязавшихся шнурков.

23.05​​

Нельзя касаться идолов, их позолота остаётся на пальцах.

Флобер

​

19.05

Два часа ночи митинской пятницы. Выходишь во двор, свист в спину - «МИХА!». Идёшь дальше, стараешься удержать пьяной головой, что ты - Андрей. «МИШАНЯ!!» - поворачиваешься и кричишь тем же голосом: «ДА НЕ МИША Я!». Из темноты досада: «Наш братан Миша просто на той же ноге, извини..»

​

18.05

Мне нравится быть декорацией. Я много лет служу барной декорацией. Я - тот, кто встречает вас унылом взглядом, когда вы заходите в кабак. Я тот, кто осматривает вас с подошвы до волос. Я тот, от взгляда которого пиво приобретает особенный привкус - привкус места.

​

18.05

Застегиваешь рюкзак, щёлкаешь козырьком кепки и ты выходишь в вечер - вся Москва выходит вместе с тобой.

Метро на половине пути тебя высаживает из вагона, ты поднимаешь глаза от французской книжки и видишь своё лицо в свалке отражений стёкол уезжающего поезда. Что происходит в этот момент? Что тебе это лицо напоминает? Что ты чувствуешь по отношению к этому лицу?

Стеклянный человек со знакомым лицом снова прячет взгляд в книжку, а ты так и остаёшься смотреть на него, пока он не уедет в стекле поезда.

12.05 - неслучившаяся сентенция 

Мы все зганаиююююю​

01.05​

Я нашёл пару крошек. Закрутил, залез в растянутый свитер, взял рюкзак - вон из квартиры.

Передо мной стоял праздный народ - 6 бутылок дешёвого шампанского. У меня бутылка воды и брикет мороженного.

​

18.04

Я грешу на всеобщее «плохо». Именно в этом я вижу причину огрубения наших душевных рецепторов. Конечно, я сужу по себе - думаю, в стакане с любым другим языком и культурой, мой черствый сухарь будет мучительно долго размякать. Мы засохли от пережитого Плохого, и единственное что нам осталось - тереться засохшими душами, хрустеть ими и о всякое на букву Б - буквы, бутылки, бумагу, биографию Бонапарта - и надеяться на искорку эмоций.

Сможем ли мы когда нибудь вернуться обратно и размякнуть? Снова обижаться, хотеть, мечтать. Хотелось бы думать, что это возможно. Только мы наверняка и сами этого не захотим.

​

16.04

Любая косая линия с нулем - без пяти минут хуй.

​

10.04

Опять этот сон с застреванием в воздухе. Совсем раннее сырое пасмурное утро. Я иду рядом с домом и чувствую неожиданный прилив эйфории, мне вдруг так хорошо, что я запрокидываю голову и закрываю глаза. Мне начинает казаться, что я взлетаю, мне легко и я от счастья начинаю смеяться.

Я открываю глаза и оказывается, что я действительно в воздухе - метр над землёй. Мне удивительно, это новое чувство, хорошо. Я закрываю глаза, открываю снова и я уже метрах в пяти от земли. Эйфория сменяется тревогой, я не могу продвинуться к подъезду, а только бессмысленно трепыхаюсь в воздухе. Пытаюсь плыть, махать руками, разбудить кого то, позвать с улицы - без толку, мне никто не поможет. Паника.

К моменту, как я проплываю мимо своего последнего этажа, я начинаю полностью осознавать, что когда я умру от холода и страха перед высотой, меня перестанет поднимать и я камнем рухну вниз.

​

А еще где-то в мае со мной стряслась история. К ней же можно применить слова "приключилась" и "получилась". Я проник в красногорскую больницу. Проник, потому что мое появление в подсобных помещениях докторов было несанкционировано местными властями. Впрочем, здесь еще уместно слово "оказался", потому что с моей волей это тоже не очень было санкционировано - я был очень-очень-очень пьяный.

Я пытался этот случай превратить в историю несколько недель подряд, но ничего не выходило. Попытки начались с того самого момента, когда я выбрался таки из Красногорска и уже полз до квартиры - я начал записывать самому себе аудиозапись. Пыхтя, кашляя и мямля пьяный бред, я старался задокументировать то, что мог бы принять за смешной сон. Может быть когда нибудь я расшифрую эту запись. А может быть я это сделаю сейчас. 

"Как я впервые в жизни почувствовал чувство патриотизма. 

Я проспал остановку... я уснул на подмосковной маршрутке... чтобы доехать по-быстрее до восьмого микрорайона от бабушки Димы. Я проснулся и, встревоженный, пошел за какой-то женщиной с зонтиком. Господи, она шла так уверенно, и я шел за ней... я шел по остановке... блять... я открыл какую-то дверь за ней, она нырнула туда, она нырнула в следующую дверь... я туда пошел, думал, наверное, что можно пройти насквозь... и из двери, в которую она нырнула... вышел ко мне навстречу врач. Я подумал  - блять, это врач! Я пошел назад, он меня окликнул - вы куда, вы чо, че вы тут делаете. Я сказал извините, я ошибся дверью... о господи, я добрался... извините, я ошибся дверью, я сказал ему. Он меня нагнал.. это был... это была такая большая...[чвякаю и вздыхаю]... большая петушиная голова, лысая, во врачебной шапочке. Я не знаю куда я попал - морг или крематорий... они были врачами, я это точно знаю, но... я сказал "я хочу добраться в Митино, до Москвы, обратно! Он улыбнулся, назвал номера маршруток.. сказал - возвращайтесь тем же путем, каким пришли и только тогда вы доберетесь до маршруток. Я кивнул, вежливо улыбнулся, все хорошо. Сел на маршрутку, ехал ОЧЕНЬ ДОЛГО, господи, как же это было долго! И про патриотизм... я уже забыл, что хотел сказать. Щас... я открою дверь, чтобы не шуметь. Восемью шестнадцать [без понятия]. Вздыхаю. открываю дверь. Господи... Я дома. Какое счастье. Так вот, про патриотизм. У меня за домом всегда, постоянно была алкашная дворня. Двор, где постоянно тусили алкаши и бухали... ШУМНО бухали.. И я был рад его видеть, потому что я вышел на предконечной остановке, я выбежал. Я шел там и увидел зонтик, ВОТКНУТЫЙ в песочницу, воткнутый, блять. И в этой самой песочнице на детской площадке, там был не просто песок, а крикет... зажигалки всякие разобранные, сломанные зажигалки... камни и прочая хуйня. Я вдруг понял, что я это люблю и я это понимаю. Навстречу ко мне шел человек - с собакой гулял... я по его лицу понял, что он - москвич... он такой весь... он, блять, блять, с собакой перед тем как поехать на работу в субботу... он не готов мне объяснять почему я здесь и как я здесь"

Позже мне удалось выяснить - то была городская красногорская больница, что находится в районе Чернево. В какие коридоры я там проник и как долго я там был можно только догадываться. Такой же загадкой остается и то, как я умудрился найти путь до маршруток. 

Пока стоял и ждал свой номер, до меня умудрился доебаться чей-то муж. Я знаю, что он - чей-то муж, потому что он только-только спровадил свою жену куда-то на выходные и был ахуенно рад в девять утра почувствовать свою свободу доебаться с интересным разговором до незнакомца, который не стала бы перебивать своими замечаниями любовь всей его жизни. Видимо. Он начал меня с варварским для моего положения любопытством расспрашивать про татуировки, Джона Колтрейна, табакокурение в американской Вирджинии и еще какую-то хуйню.. Мой ахуй шок от нечаянного вторжения в больницу, от того, что я у Чернева на куличиках, от того, что я живой и у меня есть деньги отсюда уехать помог забыть этот разговор, когда я записывал этот верлибер в митино. 

Конечно, это не очень хорошо. 

Нужно было бы взять себя в руки и написать об этом что-нибудь интересное. Что-нибудь, что можно было бы показать. Наверное, я этого так и не сделаю, так что пускай это будет так. А то еще история стухнет и будет грустно.