Ведь теперь тебе ничего?

Весь день хожу какой-то взвинченный. Будто жду чего-то. Грешу на одно, дожидаюсь его, а пружина от этого ещё больше сжимается - вот-вот выстрелит. Как бы в глаз кому не попало.

Тревога какая-то, из-за меня кому-то смерть, а я не знаю ни где, ни кому, ни тем более за что.

А после ходит тревожный

Но спокойный наружно

Кошмар какой.

А вообще я хотел сегодня с утра штуку написать. 

Я много думаю в последнее время об отце. О папе.

Мне часто стало сниться, как мы с ним сидим. По разным стечениям обстоятельств - то я на дачу приеду нашу и со спокойным удивлением обнаружу, что он жив-живёхонек и просит меня с ним доски потаскать для второго этажа, который он так и не закончил, то я просыпаюсь где-то с пьяну и нахожу себя на станции Бологое и опять, от чего-то уже в тревоге, попутками добираюсь до нашего дома и сижу с ним пиво пью за столом с грязной клеенкой. Будь я по-мечтательнее и по-нежнее, я бы наверное решил, что это он сознательно ко мне пиво пить приходит. Не случившийся отец и непонятый мною друг. Но отчего-то я в этом сомневаюсь.

Он был талантливым человеком и очень умным. В чем-то. А в чем-то он был потрясающе неуклюжим. Он в оригинале читал Алигьери и взглядом растворял облака на небе (я в это, наверное, все-таки верю), но то ли от советской закалки чк, то ли от природного медвежьего растяпства, многие вещи признавать не умел и не мог. А ещё он писал стихи.

Он хорошо обращался со словами, но я, как и любой ребёнок, не умел жить с творчеством родителя. Разве можно правильно отреагировать в 10 лет на открытку со стихотворением (одой!), посвящённому тебе? Открыткой я это назвал сам не знаю почему - то была обратная сторона ксерокопии его паспорта. Я до сих пор нахожу его буквы - то там, то меж страниц, то ещё где, - и каждый раз вздыхаю отчего-то. Не научился как будто я их читать правильным образом.

А сколько бы мы сегодня могли обсудить! Мне кажется сейчас я бы подобрал нужные слова и с легкостью, парой метких слов снес бы эту отцовскую неловкость. Мы бы похоронили неловкого отца и поговорили бы как Андрей и Вова. Он наверное так и хотел, да все не удавалось спохватиться и уловить момент, когда моя брюзга во мне умрет и меня перестанет волновать внешнее вперёд внутреннего. Но внешнее меня тогда очень волновало. Мне постоянно было за него неловко - именно из-за этого я готов клясться на "Кентавре" Апдайка. Я считаю это поистине сыновьей книгой, под каждой буквой которой я хотел подписаться. Хотел, потому что я наверное и с любимыми книгами тоже в ссоре - боюсь перечитывать любимое. 

Только в последнюю нашу встречу, если не считать встречей свидание с тем страшным человеком в больнице, он сколупнул ногтем отца и показал то, чем он был на самом деле. Парой слов намекнул на своё прошлое, от которого любой бы превратился в мелкого мальчишку и сидел с открытым ртом от удовольствия - как он влюбился в негритянку, как нечаянно разбил от этого стеклянный журнальный столик и за ним гнались арабы, как он отбивался от погонь и защищал в смешных неравных боях таких же смешных и чужих женщин, как он курил из вежливости гашиш с какими-то арабскими шейхами и закурил трубку именно от того, что гашиш ему очень не нравился, а почтенных и гостеприимных восточных друзей обижать не хотелось.. и все это за один пивной глоток! Я ахнул на него, но он говорил не со мной. Со мной говорила только довольная улыбка. Улыбка гордости и удовольствия за прошлое. А я не стал его расспрашивать - был обижен за резкую фразу про маму.

До сих пор хожу мимо той ужасной шаурмечной с какой-то благодарностью за то, что пиво там было достаточно дешевое для того, чтобы отец мог себе его позволить и встретиться.

Ну, Андрюха, верь-не верь, три за затылком и отводи взгляд, а руки стали трястись гораздо меньше. Тревога твоя уже не такая собака, как полчаса назад. Это тебя буквами распирало - вон сколько молчал аккуратненько.

Нет, все равно подтрясывает. Первое чувство было, как будто озяб на остановке в мороз и неожиданно для себя обоссался прямо в штаны. Тепло написанного текста какое-то время согревало и успокаивало. Но потом стало ещё холоднее.

От чего такая суета внутри появилась? Да, у меня есть вещи, которые я давно откладываю. Да, сны пошли специфические. Но почему я душой как будто нервничаю, а не рассудком. Водитель в порядке, а машина трещит.

Ладно, пройдёт. Я сегодня почти не ел и к тому же чрезвычайно много курил. И сейчас опять закурю - впереди ещё два часа сидения и два часа дороги домой.

Не нервничай, Андрюха. Ты и так знаешь, что нужно делать. Ощетинься, тебе предстоит забавный путь. Тебе нужно будет дерзить и любить то, что ты делаешь. Но делать не переставай. Не страшно, ведь? Да?