Я шёл до метро и сильно досадовал, что сказал что-то про блог - сегодня будет запись.
Это было очень неправильно. Это немного разъело бессмыслицу этого всего.
О бессмыслице нельзя в будущем времени говорить, только в прошедшем. Как можно заранее не иметь смысла?
***
Чувствуешь?
Чувствуешь, спрашиваю?
Чувствуешь, как ром делает подсветку домов ярче?
Ты почувствовал эту самую секунду, когда дыхание нечаянно остановилось?
Сравни это с сегодняшним утром, когда ты полз по руинам чужого утра, весь в ошмётках бессонницы и с закрытым забралом. Ты тогда мрачно размышлял над тем, насколько мягки и безобидны шипы (фу как я это сказал) человека, объявляющего себя мизантропом. Упаковывающего свою беззащитность в матовый фиолетовый фантик мрачной шутки.
Ты медленно плыл на своём корабле по густому утреннему морю усталости и какого то мелочного, кажущегося очень глубоким, презрению.
А что сейчас?
Ты на полном парусе плывёшь среди необязательных огней и внутри отчего то немного щекотно, как будто нутро чего то боится. Но обязательно на что то решится. Это приятная, как будто благостная щекотка. Это чувство всегда держит тебя под локоть, когда ты кому то открываешься, когда идёшь один по ночному городу пьяным до безумия, когда музыка из наушника отдаёт гулким эхом внутри, будто в храме, когда.. когда ты улыбаешься и смеёшься. Смеёшься без остановки, ржёшь и задыхаешься.
Но на самом деле, это чувство - просто нервная улыбка, она где то внутри. Лихорадочная, дёрганная, как тряпка на ветру.
Ты все это время эту тряпку принимал за парус. Ром преувеличил не только огни.
Ну ничего-ничего. Этой тяги хватит на то, чтобы дотянуть до дома. Этой иллюзии хватит, чтобы смеяться сегодня особенно громко.
Этой тряпки хватит, нормально.
Я как будто потерял новую пачку сигарет, строгая ревизия всех карманов. Нашлась.
Заострённое, хищное лицо мужика, ведущего своего коллегу или друга с корпоратива, вошло в поезд. У друга заживающее от старых побоев лицо. Он бы трахнул тогда Ленку, потому что она ему нравилась, но он смог переключиться. Острое лицо оскалилось - это была сугубо мужская улыбка понимания. Она настолько универсальная, что про Ленку я знал, даже если бы увидел их из далека, ничего не слыша.
Следующая Китай-город. Я снова пойду, наступая след в след, за собой из прошлых дней. Следы протерлись, всегда один маршрут.
Перрон. Я щелкаю бодрыми когтями лап о мрамор и почти с закрытыми глазами иду в подвал.
***
Я зашёл в кабак и там обсуждали климта. Я заказывал что хотел, а когда зашёл в туалет там блевотиной.
Я зашел в обоссанный бар в спальном районе и там обсуждали жён. Я заказывал только то, за что мог заплатить, а в туалете пахло мылом.
***
Я никогда не был настоящим богачом, но сегодня я поступил как самый настоящий бедняк.
Я никогда не сопереживал Миллеру в его глупости, но сегодня я рассудил как самый настоящий дурак.
Как же здорово пропивать.
***
Бомболюки трещат по швам. Бомбардировщик ковыляет на честном слове - до цели ещё далеко.
Команда уже не суетится, славные мужи пилоты хладнокровно ведут самолёт - они сделают все, что в их силах.
Штаб на связи - я на подлёте, скоро буду!
Пилоты храбры, но временами их охватывают мрачные мысли - не дотянут, надо сбрасывать и возвращаться. Но они быстро отряхиваются и готовы идти до конца - они сегодня станут героями.
Господи, добраться бы.
***
К слову о смыслах
Дежурный эскалатора с пончиком для (от?) геморроя в руках.
Это интересно.
Буквы-буквы-буквы
Много их
Мало их не бывает
Я нашвыривал салат из козявок телефонных замёток в метро, чтобы не уснуть.
Это не газета.
Это не газета.
Хочу в постель.