- Я отвечу вам так. Во-первых, меня очень сильно раздражает то, что вы задали мне этот вопрос, и то, что вы когда-то решили, что это будет хорошей идеей. Во-вторых, меня раздражает и злит, что рефлекторно во мне появляется желание ответить, начать какой-то несуразный поток мыслей и соображений на этот счёт, как будто в этом озере из рвоты не хватает пустых и ненужных слов и мнений.
Первое меня бесит, потому что вы обнаруживаете откровенное насилие над идеей, умудряетесь её объективировать во мне, в Украине, в ещё какой то сплетне. Более того, вы считаете, что углубиться в нечто абстрактное и, если позволите, трансцендентальное можно исключительно путём перевода это в плоскость понятной засаленности лесополосы разговорных клише и громких слов. Откуда это стремление к уничтожению идей путём опускания их в кислоту слов? Это отвратительно.
Второе меня злит тем, что я, как вы заметили, неисправимый словоблуд, и с этим ничего не поделаешь. Очень хочется при любом удобном случае размять язык и поспорить, обсудить, не согласиться. Однако, при всей моей страсти к разговору и пустоте слов, есть вещи, которые я не хочу убивать словами. Если я или кто-то другой что то придумал или нарисовал и вам это нравится, не смейте это обсуждать, говоря при этом о своей любви. Потому что таким образом, вы низвергаете в пропасть циничной и равнодушной объективизации то, что вы якобы любите, - а это лицемерие. Искусствоведы - профессиональные убийцы того единственно ценного трепета перед полотном, ради которого эта картина была написана.
Таким образом, вопрос ваш говно. И зря вы его вообще задаёте, потому что делаете себя откровенно глупой.
- Спасибо за ваш ответ. Мне кажется, что вы мудак.
- Вам не кажется.
- Что же, спасибо за интервью.