Как выглядит тошнота?

 Суббота вышла суетной. Зато чисто. Зато спокойно. 

Между делом, за сигареткой, почему-то открыл наши старые блоги. Наши, потому что в 2011 начался не только мой, но и другие блоги. Почитал своих друзей детства. Вспомнил их из 2020-го. Открыл свои записи того времени, закурил еще. 

Играет еще такая музыка высокодуховная, с хором и все такое. Здорово себя перечитывать хотя бы потому что у вас, этого прыщавого матерящегося по чем зря чубрика и унылого 24-х летнего дурачка, есть невероятный совместный опыт. Ну как невероятный. Я несколько часов выл и бился в слезной истерике в какое-то глупое осеннее воскресенье, когда не смог никого позвать погулять или найти занятие. И вот этот чубрик рассказывает об этом детском воспоминании с кривой ухмылкой, отвлекается между абзацами на погоду за окном, закуривает и почесывает акне на левой щеке. Дурачок закрывает окно перед носом у осеннего ветра, закуривает сигарету и читает это воспоминание. У него тоже так было! Это странная иллюзия взаимопонимания, элегантно граничащая с самолюбованием и отдающая графоманией, кажется удивительно теплым и приятным процессом. Как будто бы приятно представить себе на секунду, что есть еще где-то в мире чувак с таким же детским воспоминанием и, что важнее, таким же к нему отношением. И таким же желанием написать где-нибудь об нем. Как будто я был кем-то понят сегодня. Или как будто бы кто-то понял меня. 

Конечно, я помню, как писал эту историю. Был тот же стол, то же кресло, шторы. Я смотрел на то же окно и курил те же самые абсолютно сигареты. Неправильно говорить, что у нас есть невероятный опыт. Опыт в этой истории – не рыдание в детстве, опыт здесь именно процесс перечитывания. Возвращение к этим скомканным буквами кускам жизни. 

А еще эти стрелы. Мне правда кажется, что угрюмый дурачок такого уже никогда не сможет написать. Я взрослею и перестаю быть по-настоящему интересным. Наши интересы, взгляды на жизнь засыхают и приобретают форму, образ жизни приходит к определенным ритмическим рисункам, а взгляд… взгляд, направленный внутрь, наверное, стал еще больше внимательнее. Раньше этот взгляд боялся того, как все это варево души столкнется с внешним миром, а теперь – теперь он боится упустить что-то важное внутри. Взгляд на окружающее, в свою очередь, зачертствел. Яблоки глаз иссохлись под гроздьями букв и лиц вокруг, теперь они ворочаются еле-еле. Теперь они ворочаются с каким-то странным звуком и ничего не хотят. 

Такие странные вещи, но такова уж ситуация – я взрослею, а блог помнит меня того. 

Попробую вынуть из себя парочку стрел и вставить сюда немного заметок:

19.08
Мальчик вытаращился на меня и начал шустро надевать штаны. Его гуляет мама в нашем идеальном парке, а он не закрыл дверь. Мое глухое раздражение на него не было удивительным - меня сегодня что-то все раздражает. 
Я выпер себя из дома погулять по этому августу, - месяцу, который я привык считать своим. Мне нравятся его темные и холодные ночи, вся эта подготовительная к осени суета, которая творится в природе, вместе с наступающим в конце днём рождения приятно напоминает о том, что все куда-то бесконечно летит, падает и обязательно заканчивается там, куда упало. Я сказал, что это приятное напоминание, но за пару дней до падения моего очередного года становится слишком уж грустно. 
Нет дела до кого бы то ни было. Когда встречаешься с незнакомцем или незнакомкой в метро взглядом, потом чувствуешь, как, проходя мимо, вы рвёте этот взгляд о друг друга, как бы напоминая друг другу - вы незнакомы. Приятное и интересное чувство. Сегодня я повторяю это со всем миром. Мы как будто незнакомы. 
А про море. Перед отплытием я переживал за шторм, в котором могу волею судьбы оказаться, но почему-то я совершенно не боялся опасности потеряться во время штиля. Теперь, мне кажется, я здесь. Отправил в разные стороны голубей и жду, когда они ко мне вернутся. Вообще, по завету надо ждать, чтобы они не вернулись, найдя большую землю, но без них я отчего-то чувствую себя обессиленным. 
И вот ты стоишь на этой лодке, занимаешься тем, чем положено заниматься на лодке, в рубку постоянно приходят сообщения, но до них нет никакого дела. 

28.08

Наверное, пожилые боятся крикливую молодежь в метро, как дикие аборигены зажигалки. Кому и зачем пришло в голову воссоздавать опасный пожар в руке? И как может прийти в голову так раскидываться эмоциями, в шутку, но злыми, когда столько бед и ран они оставляют? 

03.09 – ничего не изменилось на момент 24.10

Большая, но тесная от рычажков, тумблеров и дисплеев рубка. В углу я. Наушники диспетчера набекрень, хромой, кашляющий и потный я, - отталкивающее зрелище. Тяжело дышу и дико озираюсь. Медленно, но лихорадочно облизываю глазами периметр - оглядываю каждый рычажок, тумблер и дисплей. Сижу так, потом - хлоп! - подрываясь в противоположный угол, спотыкаюсь о мусор на полу и будто чужой рукой поворачиваю вот этот вентель на пару градусов в право. Не глядя отбегаю к другой стене и хватаюсь за подвешенный к стене настоящий корабельный штурвал, - хуяк! - со всей силы крутанул его в сторону. Пока тот вертится, уверенно нажимаю три кнопки рядом с ним и иду к своему стулу снова. Сажусь. 

Закуриваю. Сижу. Ем окружающее глазами. Прислушиваюсь. Почему-то к небу. 

Двигаюсь телом к ближайшему пано с тумблерами, щелкаю один, крайний. Сажусь как было. Жду. 

И вроде бы ничего, без изменений. Выхожу «погулять» - встаю и хожу по рубке круги. Восьмерку. Снова круги. Ускоряюсь. Останавливаюсь, подбегаю к стене слева и одним махом опускаю два рычага, висевших рядом. Возвращаюсь на траекторию, иду дальше. 

Сажусь. Закуриваю. 

25.09

Марина сделала меня возможным на какой-то порыв. Стал иррациональнее смелее, готов бросаться на риск, зная с дикой уверенностью, что такие решения никогда не бывают однозначно провальными. Это в корне поменяло жизнь незрелого и несомневающегося в своём поражении в этой жизни, в поражении всех людей, всего человечества. С ней я поверил, что надо жить не против, а для. 

26.09

Ни одна человеческая душа не стоит того, чтобы быть услышанной. Ни одно мгновение на открытом воздухе не стоит вздоха. Ни один запах не заслуживает быть услышанным. Ни одна улица не стоит даже самого внимательного гуляки. Ни одна секунда времени не стоит того, чтобы потратить ее как следует. 

Все это пройдёт, проедет, пролетит. Все это все уже знают. И никакой обман не поможет справится с тяжестью чужой мысли. Невыносимая легкость бытия - это она и есть. Легко слушать, легко дышать, слышать запахи, гулять и пожирать окружающее глазами. Но быть при этом и знать, что в бездне твоих собственных глаз не раздаётся эха от упавшего туда, очень тяжело. 

Ничего не остаётся, как есть сытым окружающий мир. И надейся, что когда-нибудь ты перестанешь мяться в этом стуле, и душа снова заговорит - внятно, без диктовки. И ясно. 

Наверное, так и надо - продолжай! Откройся и продолжай открываться всему этому вокруг. И уповай на миг, когда лежачий почувствует себя летящим. 

Тппппррру. Стоять. Это один из вопросов, кстати, на повестке. Разве упование на полёт не пригвождает лежащего навсегда? В какой здесь момент смыслы схлопываются и оставляют нас мечтать в траве? Мне кажется, что я заразился какой-то бледной надеждой, которая не очень-то вяжется с игрой в смыслы. Если хочешь летать - полюби ходить. Так вот надо. Но я хожу и только и думаю, как эта вся хуйня вокруг будет выглядеть оттуда, сверху.

10.10

Как выглядит тошнота? 

Я снова сел в автобус и встретился с ней - с этой страшной оптикой, в которую всей душой ощущаешь живое вокруг. Живые люди, которые дышат, смотрят, источают запахи, жидкости. Из них растут волосы, на их беспорядочном мясе натянуты тряпки, их кожа, ногти, зубы - все в каких-то царапинах, порах, которые живые существа оставляют на себе, натыкаясь на предметы. 

У этого нет маски, поэтому видно, что он бреется перед работой. Сегодня суббота, поэтому подборок второй свежести. На ногте - яма. Видимо, строил или ремонтировал дачу этим летом и прищемил. Впрочем, больше на удар похоже - может, молотком. 

Женщина напротив выглядит ужасно. Кто-то точно прижимается губами к этой шее, обожает глаза, нюхает волосы. У неё есть красота, но все прекрасное при таком подходе кажется чудовищным. Я ощущаю рост ее волос. Я слышу ее дыхание. Ужасно. 

Я сегодня живу с каким-то пренебрежением к себе. Пусть делает, что хочет. Мне на себя плевать. Это он не может, то он не хочет, а это ему не по силам. Плевать. 

Я мучаю жопу вторую неделю, но особенно сложно в последние дней 5. Я расставляю белые поверхности и молчу перед ними. Что-то мямлю, думаю, что же такое я хочу сказать, но с той стороны только тишина. Есть небольшие, элементарные, еле уловимые спазмы мысли - особенно их слышу перед сном, в темноте. За ночь эти обрывки никуда не деваются, поэтому я могу без преувеличения взглянуть на них ещё раз. Все они глупые и немые. Мертворожденные мысли, которые убили себя, от того что знали - они желанны. 

Вся это немощь проходит как обычно - с ощущением, что так теперь будет всегда. Только в этот раз контраста добавляет мое вхождение в рефферентную группу с Авдеем. Мне дали денег. Мне дали возможность. У меня есть время. Ресурс. Люди, в конце концов, опытные! Но я ничего не чувствую, кроме отвращения к себе и своей немоте. 

Меня не беспокоит, что это все наступило «именно сейчас, в таких обстоятельствах» и проч. Я же знаю, что это, наверное, конечное. Но мысль, что я обманут самим собой, что мне надо перестать тратить своё время на какие-то претенциозности и пойти устроиться на работу, звенит и звенит. 

И эти люди вокруг. 

Иногда мне кажется, что именно это состояние и является высказыванием. Именно это и должно выйти на поверхность. И чем больше я почувствую облегчения, чем больше я узнаю себя и эту тошноту, тем лучше я справился. Но что-то кроет что-то, карты раздаются, появляется фигура - как будто бы, я не против неё, - но все, что я ищу дальше, мне отвратительно. 

Нет, эта фигура - не тошнота. Этого недостаточно. Я импотент самовыражения. 

Так меня отбрасывает волной отвращения куда-то далеко. И там, в осколках,  я лежу какое-то время. Оттуда и пишу этот мусор. 

Здесь я в буквах стараюсь снять пенку этого состояния. Это не очень помогает, но пар от абзацев лучше того, что даёт эта фигура на стене. Надеюсь, что это временно, конечно. 

А ещё они все разговаривают. 

Я испортил своё питание. Наверное, хочу выпить пива. Так начинается эта осень. И я ее начинаю пить большими глотками.