За некоторое горжусь собой чрезвычайно. Конкретно сейчас хочу сказать о том, как у меня за последние полгода удавалось ввергать в переписку с собой интересных себе людей.
В начале зимы это был, конечно, А.О., а в начале весны – эта Катя. Собрать в себе интересных слов и найти на потолке хоть какой-то повод – полдела, которое теперь легко, а вот оставшаяся половина уже совсем другое: надо не дать уговорить себя не навязываться. Как на самом деле мало есть поставить против этого! Кто ты вообще такой? Что ты о себе думаешь, чтобы вот так выпучиться в жизни человека и требовать его внимания, ответов?
Я слышал в себе это и шел дальше. Оказался пить чай дома у А.О. – достижение! Встретил согласие и вот мы гуляем – тоже достижение! Горжусь, хотя это, конечно, ничтожные крошки обыкновенной жизни, которую совершает всякий ребенок каждый день.
На сегодня обе эти ветки сюжета для меня закрыты. А.О. оставил компьютеры, вынуждено эмигрировал куда-то, и вступать отсюда с ним в переписку страшновато. Катя оказалась не расположена ко мне.
Праздник смелости блекнет, и теперь надо что-то решать с жалостью к себе. А жалко себя очень! Нет души, которая знала бы, как я хотел увидеть ее лицо на мой изобретательный ответ-выходку. Или с каким внутренним упреком и нажимом против него я стучался к А.О., чтобы чтобы чтобы
чтобы
Разумеется это самолюбие. Ну какое еще чтобы может быть, кроме признания? Естественно я везде чего-то ожидал для себя, корыстно и расчетливо. Показать и обнаружить себя в Другом. Попробовать.
Не получилось, разговор закрыт и – ей богу – все могло быть хуже! Заебись, можно идти дальше. Но иногда накатывает так, будто я не смогу написать больше никому и никогда.
Сформулирую простое резюме:
Моя невеста – искусство. Будем с ней гулять, а как и куда с ней пойдем – наше дело, которое предстоит решить нам, а не обрюзгшим героям московских басен про диссидентство.