Всегда-бумага-просто

Они гуляли. Вокруг стекла витрин. Где-то рядом звякал трамвай. Между словами она по-лисьи улыбнулась своему отражению. Она себе нравилась. Он увидел это и грубо рассмеялся:

- Ты девочка, и это прекрасно.
- Почему? Разве мужчина не может любоваться собой? 
- Может. Но это по-девчачьи. 
- Ты несовременный! 
- Я очень современный. Я живу в мире со всяким мировоззрением и самовыражением.Только когда ты видишь, что собака улеглась по-кошачьи, не нужно лишать слово его кошачести.

Диск холодного солнца выскользнул из-за высотки и плюнул лучом прямо ему в лицо. Он поморщился.

- Я имею ввиду, что, если начать отвязывать слова от их архетипов, твоему миру настанет пиздец. Собака может урчать, как кошка, а кошка - быть преданной, как собака. Это нормально, но они это все равно будут делать как собака и как кошка.

Звякнул трамвай. Она отвернулась. Он всегда так.

Месяц без бумаги!
Вместо бумаги у меня эти могилы белых листов в ворде
Кошмар какой
Бумаги мне!

Смотри, все очень просто.

Просыпаюсь, засыпаю. Просыпаюсь ещё раз, стакан воды, посмотреть в окно, кофе. Можно и чай, но чаще, конечно, чёрный кофе.

Выбираю в лифте шум в уши, иду до остановки, курю, в автобусе хлопаю глазами и опять просыпаюсь. Могу и сразу в книжку спрятаться, но чаще, конечно, глупо озираюсь по сторонам.

Дальше метро - три ветки, один длинный переезд, по синей, два коротких. Синюю всю провожу в книге, остальные о чем-то думаю. Бывает, наоборот, но чаще, конечно, читаю.

Выскакиваю на холод, касаюсь грязным крылом куртки людей, закуриваю, думаю словами. Могу, конечно, и записать что-то в заметки, но чаще я просто покупаю ещё одну пачку сигарет.

Восемь часов работы, шум в ушах, пальцы все в буквах, кофе с кубиком сахара, плов в пластике, у меня что-то получается. Может, конечно, и не получаться, и так, мне кажется, чаще и происходит.

Спускаюсь в темную воду вечера, курю, ничего не пишу, думаю, закуриваю ещё раз, чувствую себя поздним трамваем - пустым и тусклым. Нет, бывает, конечно, что я похож на дневной автобус - яркий и живой, но чаще я тихо качусь по своим рельсам и звеню зажигалкой.

Вечер в метро - зазеркалье утра, те же самые люди, читаю, думаю, озираюсь на людей, тихой стрелой еду сквозь город домой. Могу и громко напиться, конечно, жать руки, гулять, смеяться, пойти к реке, покататься на самокате, заплакать, обойти весь центр, купить перчатки, травмироваться на концерте. Чисто статистически, чаще я предпочитаю благоразумие, все-таки.

Я никогда не знаю, на чем мы расстанемся с днём. Иногда он меня целует, и я засыпаю спокойно. Иногда мы ссоримся, и я боюсь. Чаще всего я просто закрываю глаза и держу, пока тело не перестанет дергаться.

Смотри, как это просто.

Это похоже на рисунок на фанере, - ребёнком, я очень любил разглядывать дерево, - это обычная дверь, коробка, столешница, но вглядываться в неё очень интересно. Это, в сущности, обычная жизнь, но я иногда вижу в ней очень любопытные узоры. Чаще я, конечно, просто пью и грущу, но могу и

​