Проклятая трезвенническая жизнь подошла к концу - уже много
времени оказывается прошло
Теперь я не умею писать, я не умею рисовать, я не умею проводить время. Теперь я обыкновенный пьяница, ворчащий от головной боли, когда за окном идет дождь и блаженно улыбающийся в солнечную погоду, когда можно купить бутылку дешевого омерзения и полежать на траве.
В сущности это все. Все карманы у меня забиты апатией, я ее уже перестал стряхивать при входе или вешать ее вместо шляпы на гвоздь, я смирился с ней, смирился с тем холодным безразличием, которое вытекает из меня вместо ответа на любой вопрос. А у этой реки не видно конца, просторы ее не могут не впечатлять. Течение равнодушия распространяется на все без остатка.
Сегодня особенный день. Он особенный тем, что он совершенно серый. Мне все равно - я сегодня тоже серый. У меня сегодня ничего для него нет, ни дел, ни настроений. Закрой шторы, пропуская через себя эту серость, они рано или поздно все равно станут такими же серыми и безразличными. Перестань тянуться к воздуху - сегодня его нет, дай этому серому пудингу залиться в уши, нос и глаза, утони в сегодняшней бессмысленности. Последние судороги в мышцах от осознания своего бессилия против этого всего будут сладким утешением, о котором останется лишь интересное воспоминание.
Закури еще одну сигарету, ведь ты только что перечитал еще один абзац из этого глухого манифеста скучности этого дня. Ноги начинает холодить, они чувствуют что пара таких вот сигарет и они очутятся на серой и мрачной улице. Люди чудовищны, повсюду холод и какая то странная слизь из общего остервенения, усталости и чего то глухого, бесконечно ноющего.
Наверное это был класс шестой, когда со мной приключилось очень странное воскресенье. Это было первое такое воскресение, однако (черт, как оно пишется то все-таки? воскресение воскресенье) с тех самых пор они меня частенько посещали. Было это странное зимнее послеобеденное время выходного, когда можно придумать занятие, чтобы вечер был интересным, но придумки никакой в голову не приходило. Всех, кто мог бы составить мне компанию для мозгового штурма, одолевали важные и наверное страшно интересные занятия на вечер. Я страшно тогда испугался этой прорвы времени, которая казалась мне совершенно бесполезной и ненужной. Испугался настолько, что совершенно остервенело начал реветь, будто мне было необходимо остановить к чертовой матери мир своим отчаянным и задыхающимся стоном. Не знаю что на меня нашло тогда, но вспоминая как это было, я понимаю что это была настоящая истерика. А ведь дело было в том, что у меня было какое то время свободное.
Так я впервые встретился с пустой головой в пустой вечер. Больше я конечно таких сцен не устраивал, но всякий такой вот пустой вечер, я вспоминаю вот это отчаянное бессилие перед пустотой маленького меня. Тогда я похоже оплакивал каждый бессмысленный вечер в моей жизни, который я проведу сидя в комнате и не имея ни малейшего представления, что же я такое, раз битый час не могу придумать чем же я могу занять себя. И судя по тому сколько и как я тогда ревел - сегодняшний вечер явно не последний.
Ну вот у меня и кончились сигареты. Жалко конечно немного, но в душе я все равно радуюсь - у меня появилось занятие в виде страшно мучительного, угрюмого, но все же занимающего время ритуала.
к слову о сигаретах - немного заветревшейся хуйни
Теперь я не умею писать, я не умею рисовать, я не умею проводить время. Теперь я обыкновенный пьяница, ворчащий от головной боли, когда за окном идет дождь и блаженно улыбающийся в солнечную погоду, когда можно купить бутылку дешевого омерзения и полежать на траве.
В сущности это все. Все карманы у меня забиты апатией, я ее уже перестал стряхивать при входе или вешать ее вместо шляпы на гвоздь, я смирился с ней, смирился с тем холодным безразличием, которое вытекает из меня вместо ответа на любой вопрос. А у этой реки не видно конца, просторы ее не могут не впечатлять. Течение равнодушия распространяется на все без остатка.
Сегодня особенный день. Он особенный тем, что он совершенно серый. Мне все равно - я сегодня тоже серый. У меня сегодня ничего для него нет, ни дел, ни настроений. Закрой шторы, пропуская через себя эту серость, они рано или поздно все равно станут такими же серыми и безразличными. Перестань тянуться к воздуху - сегодня его нет, дай этому серому пудингу залиться в уши, нос и глаза, утони в сегодняшней бессмысленности. Последние судороги в мышцах от осознания своего бессилия против этого всего будут сладким утешением, о котором останется лишь интересное воспоминание.
Закури еще одну сигарету, ведь ты только что перечитал еще один абзац из этого глухого манифеста скучности этого дня. Ноги начинает холодить, они чувствуют что пара таких вот сигарет и они очутятся на серой и мрачной улице. Люди чудовищны, повсюду холод и какая то странная слизь из общего остервенения, усталости и чего то глухого, бесконечно ноющего.
Наверное это был класс шестой, когда со мной приключилось очень странное воскресенье. Это было первое такое воскресение, однако (черт, как оно пишется то все-таки? воскресение воскресенье) с тех самых пор они меня частенько посещали. Было это странное зимнее послеобеденное время выходного, когда можно придумать занятие, чтобы вечер был интересным, но придумки никакой в голову не приходило. Всех, кто мог бы составить мне компанию для мозгового штурма, одолевали важные и наверное страшно интересные занятия на вечер. Я страшно тогда испугался этой прорвы времени, которая казалась мне совершенно бесполезной и ненужной. Испугался настолько, что совершенно остервенело начал реветь, будто мне было необходимо остановить к чертовой матери мир своим отчаянным и задыхающимся стоном. Не знаю что на меня нашло тогда, но вспоминая как это было, я понимаю что это была настоящая истерика. А ведь дело было в том, что у меня было какое то время свободное.
Так я впервые встретился с пустой головой в пустой вечер. Больше я конечно таких сцен не устраивал, но всякий такой вот пустой вечер, я вспоминаю вот это отчаянное бессилие перед пустотой маленького меня. Тогда я похоже оплакивал каждый бессмысленный вечер в моей жизни, который я проведу сидя в комнате и не имея ни малейшего представления, что же я такое, раз битый час не могу придумать чем же я могу занять себя. И судя по тому сколько и как я тогда ревел - сегодняшний вечер явно не последний.
Ну вот у меня и кончились сигареты. Жалко конечно немного, но в душе я все равно радуюсь - у меня появилось занятие в виде страшно мучительного, угрюмого, но все же занимающего время ритуала.
к слову о сигаретах - немного заветревшейся хуйни
4.05.
Слишком все таки много стоит за сигаретой.
Есть такой дешевый оборот в путеводителях по какой-нибудь захудалости или текстах, гуляющих по бельевой веревке между кисло улыбающейся публицистикой и угрюмой научностью, звучащий как "трудно переоценить такое то явление", словно кто то от всей души старается что то когда-нибудь поистине переоценить. Сигарету, обычную безликую сигарету, недооценить так же легко и просто, как и переоценить. Иной раз, сигарета которую ты не замечаешь, воспринимая ее как лишь очередного безликого и безродного солдатика, брошенного на войну со здравомыслием и здоровьем, и спокойно забытая на автобусной остановке, ведь тебе никогда не везет докурить до автобуса, предстает в виде настоящего чуда алхимии, изделие.
Собирая по городу ингредиенты для твоей сигареты, ты чувствуешь себя прожженным и никчемным рабом, безумцем, но выбрав и отобрав ту бумагу, которая больше всего нравится, те фильтры или типсы, которые наиболее удобные и найдя тот, исключительным и уютный табак, и распихав это все по карманам, ты становишься покровителем, учредителем некоего таинства, обряда, процессуальность которого и была главной целью трат и мук.
Слишком много стоит за многолетней привычкой.
Эта штука сопровождает тебя при первых страхах и потрясениях, первых обожаниях и сомнениях, в которых сигарета становится твоей парой, твои монологи все чаще становятся сварливы, но они всегда подкрашены сигаретным дымом.
Сегодня я купил свою любимую бумажку, типсов и еще одну пачку сигарет и, черт побери, сколько же много за этим ритуалом на самом деле стоит.
Есть такой дешевый оборот в путеводителях по какой-нибудь захудалости или текстах, гуляющих по бельевой веревке между кисло улыбающейся публицистикой и угрюмой научностью, звучащий как "трудно переоценить такое то явление", словно кто то от всей души старается что то когда-нибудь поистине переоценить. Сигарету, обычную безликую сигарету, недооценить так же легко и просто, как и переоценить. Иной раз, сигарета которую ты не замечаешь, воспринимая ее как лишь очередного безликого и безродного солдатика, брошенного на войну со здравомыслием и здоровьем, и спокойно забытая на автобусной остановке, ведь тебе никогда не везет докурить до автобуса, предстает в виде настоящего чуда алхимии, изделие.
Собирая по городу ингредиенты для твоей сигареты, ты чувствуешь себя прожженным и никчемным рабом, безумцем, но выбрав и отобрав ту бумагу, которая больше всего нравится, те фильтры или типсы, которые наиболее удобные и найдя тот, исключительным и уютный табак, и распихав это все по карманам, ты становишься покровителем, учредителем некоего таинства, обряда, процессуальность которого и была главной целью трат и мук.
Слишком много стоит за многолетней привычкой.
Эта штука сопровождает тебя при первых страхах и потрясениях, первых обожаниях и сомнениях, в которых сигарета становится твоей парой, твои монологи все чаще становятся сварливы, но они всегда подкрашены сигаретным дымом.
Сегодня я купил свою любимую бумажку, типсов и еще одну пачку сигарет и, черт побери, сколько же много за этим ритуалом на самом деле стоит.
28.04
Пресвятая дева мария, у меня похмелье, спасите помогите
а вчера я сделал из жвачки, пивной пробки и мисочки для химикатов пепельницу
я конечно очень горд собой, но я умираю
а вчера я сделал из жвачки, пивной пробки и мисочки для химикатов пепельницу
я конечно очень горд собой, но я умираю
29.04
Мою руки детскими воспоминаниями, стараюсь закусить их
невкусной улыбкой из зеркала и убегаю в вечерний магазин, сам не очень понимая
зачем.
У меня похмелье, черт его дери.
Я сегодня не очень расположен на размышления, единственное на что я расположен - на брюзжание, молчаливое презрение планеты за то, что она вертится.
Ох
Это не мое, не ваше.
Я должен был купить кефир собаке, с которой мы пусть и не близкие друзья, но одинаково привередливые. Себе что нибудь. Денег все равно никогда не бывает много, и всегда они последние.
И все бы ничего если бы завтра не было зачета. Вот этому я конечно страшно удивился, когда объявили следующую остановку поезда этой недели.
Пробегая сознанием мимо этой заметки утром перед экзаменом, на скорую руку другой ручкой из кармана хочется дописать - все глупые, просто пиздец, спасите, блять, помогите. В шесть утра не страшно показаться чересчур надменным, утром, в сущности, все надменные - так работает утро.
Но все, блять, что-то отчаянно тупые и почему то, как в старой книжке, все свои причудливые жемчужины весенней тупости они несут ко мне, чтобы я, восторгаясь, что то с этим сделал. Обвешанный бусами, ожерельями и кольцами из драгоценного идиотизма, я жду когда меня попустит с этим, надеясь дождаться, не разбив ни единого зуба или хорошего отношения.
У меня похмелье, черт его дери.
Я сегодня не очень расположен на размышления, единственное на что я расположен - на брюзжание, молчаливое презрение планеты за то, что она вертится.
Ох
Это не мое, не ваше.
Я должен был купить кефир собаке, с которой мы пусть и не близкие друзья, но одинаково привередливые. Себе что нибудь. Денег все равно никогда не бывает много, и всегда они последние.
И все бы ничего если бы завтра не было зачета. Вот этому я конечно страшно удивился, когда объявили следующую остановку поезда этой недели.
Пробегая сознанием мимо этой заметки утром перед экзаменом, на скорую руку другой ручкой из кармана хочется дописать - все глупые, просто пиздец, спасите, блять, помогите. В шесть утра не страшно показаться чересчур надменным, утром, в сущности, все надменные - так работает утро.
Но все, блять, что-то отчаянно тупые и почему то, как в старой книжке, все свои причудливые жемчужины весенней тупости они несут ко мне, чтобы я, восторгаясь, что то с этим сделал. Обвешанный бусами, ожерельями и кольцами из драгоценного идиотизма, я жду когда меня попустит с этим, надеясь дождаться, не разбив ни единого зуба или хорошего отношения.
23.04
В то что будильник сломался сам собой никто не поверит так
же, как в самоубийство стервозной жены
А я отправляюсь в обреченное на успех угрюмое путешествие за новой пачкой сигарет и.. ну, наверное еще пивка себе прикуплю. Может еще чего. Так или иначе, этот ужас следует начать с правого носка. Мой балкон смеется надо мной голосами соседей за стеной, но я знаю, что долго заниматься этой хуйней и не курить я не смогу.
Машу шляпой
как же все таки пиздаче слово "махаю"
а так как будто я блять какую то Машушляпой ебнул