Молодое поколение , ворочающее носы от авторитетов, впитавшее любовь к мнимой свободе и легкое знание английского с молоком матери и нарочитый цинизм с первыми затяжками сигареты. Верить, любить, переживать - моветон, это никому не нужно, это отвратительно. Кумиры мертвы, боги покинуты, любовь изувечена. Так было всегда. Щеглы и франты колесили по городам, курили сигары и дорогие папиросы, являя собой стихийную волну декаданса. Но всегда в этом поколении был тот, кто боится. В этом поколении, поколении у которого слишком много имен, поколении, которому важны имена и в то же самое время имена презираемы, я не боюсь. Мои первые затяжки давно сделаны, я знаю многих людей, мы с ними видели много не того. Именно не того. Не того что нужно было, не того что хотелось бы. Просто не того. Речь не о глобализации или извращении, когда ребенок хочет сигару как в крестном отце и затягивается толстым фломастером, речь о желании ребенка покурить хоть чего нибудь, чтобы дало смолы, чтобы можно было сесть и просто покурить. Мне искренне плевать на курящих детей, беременных женщин или стариков. Меня совершенно не трогают их судьбы, судьбы страждущих и больных. Едва ли повсеместные трагедии касаются моей души. Наше поколение достаточно разношерстное, но я знаю людей, которые сядут вместе со мной и просто покурят. В последнее время, меж затяжками появляются страшные секунды молчания. Мгновения, которыми ты не наслаждаешься, мол мы дружим молча, это тишина согласного цинизма. Ну.. Или мне необходимо постоянно говорить, ха
По ту стороны реки непонимания и консерватизма люди волнуются, переживают, но нам плевать. Мы бросаемся взрослыми словами и курим сигары, мы покупаем машины и подкупаем чиновников, мы любим не любя.
Хочется назвать нас жертвами, кричать во весь упор, какие мы неправильные, что так быть не должно. Но в то же время, страшно хочется увидеть как выглядят те грабли, на которые этот монстр, который как мозаика из рвоты, состоящий из разноцветных безвкусиц, надуманных безделушек и воздушных замков, сшитый наивностью и цинизмом, наступит, выколов себе и без того пустые и мертвые глаза.
Мы мертвы и мы не хотим ничего менять, мы хотим озираясь по сторонам бежать на кладбище и заживо себя хоронить, гневно отбиваясь от вещей и веря в то, что мы прочитали в книге, которую написали специально для нас, с готовыми идеями, просто добавь воды.
Кончают все одинаково плохо. И плевать, повесился ты пьяным в саранской области в маминой однушке или лежишь в бархатном гробу в окружении толпы еще более мертвых людей. Всё равно. Мы отвергли миф о стакане воды у кровати, так же как и отвергли дерево с сыном вблизи дома, все нам чуждо, все что то напоминает и одновременно с этим - пугает. Воля, в смысле свободы, напала на нас и чтобы освободится - нам нужно придумать себе клетку. Нам нужны границы не потому что мы такие лютые люди - дикари, а потому что обоссымся с этого чудовищного страшного ощущения свободы даже в малейшем ее проявлении. Нам этого нельзя. Нам нельзя дышать свежим воздухом, мы привыкли к загазованному, нам нельзя пить воду, мы привыкли к вкусненькой, нам нельзя, в конце то концов.. Да вы все равно уже поняли мою мысль. Она достаточно тривиальна, фокус лишь в мысли на древе.
Говно!
По ту стороны реки непонимания и консерватизма люди волнуются, переживают, но нам плевать. Мы бросаемся взрослыми словами и курим сигары, мы покупаем машины и подкупаем чиновников, мы любим не любя.
Хочется назвать нас жертвами, кричать во весь упор, какие мы неправильные, что так быть не должно. Но в то же время, страшно хочется увидеть как выглядят те грабли, на которые этот монстр, который как мозаика из рвоты, состоящий из разноцветных безвкусиц, надуманных безделушек и воздушных замков, сшитый наивностью и цинизмом, наступит, выколов себе и без того пустые и мертвые глаза.
Мы мертвы и мы не хотим ничего менять, мы хотим озираясь по сторонам бежать на кладбище и заживо себя хоронить, гневно отбиваясь от вещей и веря в то, что мы прочитали в книге, которую написали специально для нас, с готовыми идеями, просто добавь воды.
Кончают все одинаково плохо. И плевать, повесился ты пьяным в саранской области в маминой однушке или лежишь в бархатном гробу в окружении толпы еще более мертвых людей. Всё равно. Мы отвергли миф о стакане воды у кровати, так же как и отвергли дерево с сыном вблизи дома, все нам чуждо, все что то напоминает и одновременно с этим - пугает. Воля, в смысле свободы, напала на нас и чтобы освободится - нам нужно придумать себе клетку. Нам нужны границы не потому что мы такие лютые люди - дикари, а потому что обоссымся с этого чудовищного страшного ощущения свободы даже в малейшем ее проявлении. Нам этого нельзя. Нам нельзя дышать свежим воздухом, мы привыкли к загазованному, нам нельзя пить воду, мы привыкли к вкусненькой, нам нельзя, в конце то концов.. Да вы все равно уже поняли мою мысль. Она достаточно тривиальна, фокус лишь в мысли на древе.
Говно!